Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Что-то ты слишком много болтаешь, — Нечто усмехнулся чужими губами. — Так и быть, слушай… Все ради вечности. Открыть новое измерение, это как открыть новый вид вкуса. Здесь я начал работу еще триста лет назад, мои действия запустили на Земле процесс, о котором я узнал недавно. Тут зреет ядро. Это ядро станет ключом. С ним я встану наравне с Созидательницей, а если повезет, поднимусь выше нее.

— Кузнецов может узнать о твоих планах, — заметил Буслаев.

Кольцо в пальцах Нечто дрогнуло.

— О, нет, — ответил он с убежденностью в голосе. — Я разослал божеств по всем крупным городам планеты. Дурак Кузнецов до сих пор уверен, что мне нужны эти жалкие страны. Чал Конерук и мальчишка Есениных носятся по миру и режут моих слуг и братьев, только это ничего не изменит. Убитые смертными божества переродятся, это вопрос времени и терпения. К тому же, Кузнецов забыл об одной маленькой детали. О детали настолько крошечной, что мне почти неловко. Врата, которые построил Владимир Кузнецов, триста лет стояли в Северной Империи, спрятанные в каком-то жалком сарае. Триста лет они ждали меня. Кровь стерегла кровь. Пока возле дома дышал хоть один из детей Владимира, врата были скрыты от меня. Я мог хоть носом рыть Северную Империю, толку никакого. Я убирал его детей с дороги одного за другим. Дочь обратил в монстра, одного сына вышвырнул в чужое пространство, второго запер в птичьем теле. Кузнецовы всегда путались под ногами, а теперь…

И Нечто замолчал.

— А теперь…

— А теперь Кузнецов выполнил мою работу за меня! — удовлетворенно заурчал Нечто. — Стянул всех сильнейших сюда, под эти стены. Дом Владимира ждет нас. Пять божеств, и далеко не низших, уже там. Ждут, когда будут готовы все проекции силы и недостающие части портала.

Буслаев ничего не ответил.

Нечто поднялся с трона и прошел вдоль ряда слепков, при его приближении они вздрагивали и расплывались.

У самого яркого он остановился. Фигура с чем-то, напоминающим плащ, горела ровно, но в глубине светового силуэта темнел нечитаемый слой, и чем дольше Нечто вглядывался в него, тем плотнее слой охватывала чернота.

— Поторопись, Кузнецов, — Нечто прижал каменное кольцо к груди носителя. — Твой отпечаток соскучился по хозяину. Я знаю, что ты ждешь Чала Конерука и мальчика Есенина… Но зачем? Давай я тебя потороплю.

Слепки вдоль стен разом качнулись, иней на колоннах пополз вверх.

* * *

До костра я дойти успел, а вот сесть возле него не вышло.

Рассказ о квартирке занял пару минут. Образ в теле Буслаева, вербовка, обещание убить всех на моих глазах. О том, что гостя не засекли даже мои божественные чувства, я упомянул отдельно, пусть каждый понимает, с чем мы имеем дело.

Кутузов выслушал молча, только желваки заходили под седой щетиной. Царевны переглянулись, Павел потер запястье с браслетом связи, проверяя его в десятый раз за ночь. Святослав отложил точильный камень и убрал меч в ножны с невозмутимостью, которой позавидовал бы Трофим.

— А дворец надо было все же спалить, — Богдан хрустнул кулаками. — Я ж предлагал. Между прочим, дважды.

Я поднял ладонь.

— Запасной план никуда не делся. Но сперва мне нужен хозяин дворца. Вживую разговор у нас не сложился, посмотрим, как пойдет при личной встрече.

Договорить мне не дали. Со стороны дворца раздался скрежет, тяжелый и протяжный, от которого заныли виски. Створки главных ворот, каждая высотой в два этажа, поползли в стороны сами собой. Открылся черный проем, откуда дохнуло морозом — тем же, что поднялся в квартирке перед исчезновением Буслаева.

Отряд поднялся на ноги без всякой команды, а из фонтана за нашими спинами с плеском выросла водяная колонна Посейдона.

— Заходите! — многоголосье накрыло площадь. — Я устал ждать. Ваши чудовища задерживаются, и это скверно для вас. В подвалах дворца заперты четыре сотни дворцовых слуг. Все, кто не успел к вашей заботливой эвакуации. С этой минуты каждые тридцать ударов сердца один из них будет умирать. Счет открыт!

Голос стих, над площадью остался только треск догорающего костра.

— Блефует, — Павел сжал рукоять меча. — Город вычищен, мы проверяли каждый подвал.

— Город, но не дворец, — ответил я, запуская сканер.

Двери дворца были открыты, и Лора могла работать. Через пару секунд за стенами появились живые сигнатуры. Слабые, сбитые в кучу где-то внизу.

— Внутри люди, — сказал я. — Ровно четыре сотни.

— Поправка, — вставила Лора. — Триста девяносто девять.

Я вздохнул. Умеет же эта тварь выбирать аргументы: против такого счетчика бессильна любая тактика.

— Ждать нельзя, — Кутузов расправил плечи и на миг вместо старика появился прежний генерал. — Тридцать ударов сердца это цена за нашу нерешительность.

— А Валера? — Хана оглянулась на улицу за площадью. — Они с Есениным вот-вот появятся.

— Пока они где-то «зависают», умирают люди, — буркнула Катя.

Четыреста человек, вернее, их уже триста девяносто восемь, каждые полминуты их становится меньше.

Расклад поганый. Нечто заманивает нас в ловушку, заставляет нестись спасать людей, сломя голову, еще до того, как сюда прибудут сильнейшие бойцы. А мы зная о том, что суем ногу в капкан, все равно делаем шаг, ибо альтернатива измеряется в погасших сигнатурах.

— Входим, — я вынул из ножен Ерх, и меч довольно заворчал. — Адриан, оставь две копии на площади. Встретят наших и проведут внутрь.

— Три оставлю, — он повел рукой, и из воздуха соткались его двойники. — Так надежнее.

Мы направились к воротам. Когда мы оказались на середине лестницы людей стало триста девяносто семь.

— Валера, наверное, расстроится, — сказал я на ходу. — Он еще утром мечтал взять город штурмом. А по итогу ему не достался ни город, ни дворец. Даже ворота сами открылись. Отобрали у человека праздник.

— Куплю ему новые двери, — фыркнул Кутузов. — Пусть выносит хоть каждое утро.

Мы двигались боевым порядком. Юлий и Максимус со щитами впереди, за ними пристроились Богдан с Любавкой и Святослав, следом держались царевны с Павлом и Ханой, копии Адриана расположились по флангам, Посейдон замыкал процессию, змеей двигаясь вдоль колоннады, забирая каждую лужу и трубу на нашем пути.

Я бежал первым, на два шага впереди щитов. Лора каждые полминуты сверяла живой счет. Внутри дворца мороз стоял стеной, дыхание срывалось с губ белыми клочьями, а темнота глотала свет фонарей.

Когда последний из отряда переступил порог, створки дрогнули и с протяжным скрежетом поползли обратно, отрезая нас от площади, от костра и от подмоги.

От автора: Дорогие друзья! Тысячу извинений! Вчера отрубили электричество! Завтра будет еще