Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Я готов! — объявил он с порога. — Что делать?

— Стоять рядом с Михаилом Павловичем и держать его за рукав, — я присел перед ним на корточки. — Ты наш талисман. С тобой у него все получится.

— Понял, на подстраховке, — Боря деловито ухватился за рукав лекаря и поднял на него глаза. — Только вы не умирайте, пожалуйста. А то Маруся расстроится, и пирожков никому не будет.

— Убедил, — уголок рта Чехова дрогнул. — Ради пирожков продержусь.

— Начали, — Роза встала с другой стороны койки и прижала ладони к груди Петра. — Я держу сердце, вы гоните силу.

Я положил ладонь Чехову между лопаток и открыл канал. Лекаря тряхнуло, он шумно выдохнул и поймал поток. Моя энергия проходила сквозь него, изменяясь: безбрежное море выходило из рук Чехова тонким лучиком света.

Свет хлынул в царя. Говнозажимы вокруг койки защелкали чаще. Лора развернула передо мной каналы всех троих, придерживая поток, чтобы Чехов не захлебнулся. Запахло грозой, кристаллы в изголовье вспыхивали и гасли один за другим, отдавая себя до капли.

— Держу… — цедил лекарь. Пот катился по его вискам, но свет из ладоней шел ровно. — Добавь…

Я усилил напор. Боря стоял, вцепившись в рукав, бледный и сосредоточенный. Вдруг щелчки говнозажимов зазвучали ровнее, дрожь в руках Чехова унялась сама собой. Удача этого мальчишки работает без всякой магии, и спорить с ней себе дороже.

Первой отозвалась рана на боку. Края дрогнули и потянулись друг к другу, под ними нарастала молодая ткань. Следом ожили каналы: по иссушенным руслам толчками побежала энергия, сперва робко, потом уверенней. Грудь царя поднялась, и впервые за все это время он глубоко вздохнул. Лора подсветила его сердце зеленым. Оно тоже забилось ровнее.

— Пошла регенерация, — голос Чехова был сиплым, но в нем звучала удовлетворенность мастера. — Своя пошла, родная… Теперь ему поможет только питание энергией. Михаил, достаточно. Тот свет ему уже не грозит.

Я закрыл канал и убрал ладони. Роза отняла руки от царя и вытерла лоб. Петр Петрович дышал глубоко и ровно, раны на нем закрывались одна за другой.

Боря так и не выпустил рукав Чехова. На всякий случай, для подстраховки.

* * *

Вскоре трескотня зажимов у царской койки понемногу улеглась и лазарет вернулся к обычному ритму. Чехова усадили в кресло и вручили кружку горячего чая, на которую он поглядывал с тоской. Рядом стоял целый ящик кристаллов, и лекарь брал их по одному.

Тут и Нахимов появился. Адмирал шагал между коек со свежей повязкой на голове, под мышкой нес продолговатый сверток.

— Жив, зятек?

— Жив, — кивнул я, и Нахимов взял меня под руку.

— Есть разговор, — он увел меня к окну, подальше от чужих ушей. — Помнишь, я пропадал перед самой заварухой? Флот флотом, но мотался я не только за кораблями. Кутузов на рыбалке выложил мне байку: якобы есть на свете вещица, от которой перекосит даже Нечто, и дал наводку, где искать. Его парни пытались, но все без толку. Достать ее сможет только такой морской глубоководный волк, как я. Я сходил, проверил. Не байка.

Он развернул ткань. Внутри был серый кусок металла размером с два кулака, покрытый мелкой цепочкой рун, что едва заметно теплились.

Лора возникла у меня за плечом и присвистнула.

— Миша, это же узел Риты! Сердцевина накопителя. Именно его нам и не хватало до полного комплекта!

Я коснулся детали, холод пробрал меня до костей.

— Где вы это взяли?

— Со дна, — Нахимов ухмыльнулся. — Тайник на такой глубине, куда ни одна сухопутная крыса не сунется. Только не спрашивай, чего мне это стоило. Скажу одно: адмирал Нахимов непотопляем, однако два раза я чуть не утонул. Цени это, Миша.

— А Кутузов откуда прознал про тайник?

— Темнит, — Нахимов развел руками. — Сам знаешь генерала: половина его секретов старше нас обоих.

Я покрутил узел, в голове сама собой сложилась картинка. Риту задумал Владимир, Петр Первый триста лет заказывал для нее детали по всему свету, а собрать машину так никто и не успел.

Теперь комплект полный, и если байка Кутузова не байка, у нас появляется козырь, о котором Нечто даже не подозревает.

— Одна беда, — Лора скрестила руки на груди. — Сборка. Раньше я поручила бы ее Еве: та за ночь собрала бы и еще бантик сверху повязала. А Евы больше нет.

— Значит, доверим людям.

— Ненавижу доверять людям, — она вздохнула. — Ладно, есть у нас пара подходящих рук. Даже четыре.

— Знаешь, что за зверя я привез? — спросил Нахимов, кивнув на узел. — Через полмира вам с Кутузовым вез, а сам он где-то потерялся, старый жук!

— И да, и нет, — улыбнувшись, я хлопнул адмирала по здоровому плечу. — Спасибо вам, Петр Сергеевич. Если эта штука соберется, Нечто она очень не понравится.

* * *

Сахалин.

Лаборатория Натальи.

В лаборатории пахло канифолью, под потолком гудели лампы. Наталья копалась в потрохах разобранного прибора, Унур сматывал провод. Стоило мне появиться, оба так и замерли с открытыми ртами.

Не здороваясь, я расчистил стол от лишнего и вытряхнул на него содержимое кольца. Детали Риты ложились на столешницу одна к другой: узлы, пластины, свернутые жгуты из неизвестного сплава. Последними я вытащил прототип Петра Первого и находку Нахимова.

Наталья отложила отвертку и медленно стянула перчатки. В ее глазах разгорался знакомый огонек.

— Это то, о чем я думаю?..

— Это Рита. Машина Владимира Кузнецова, — я выровнял последнюю пластину. — По слухам, от нее поплохеет даже Нечто. Собрать надо вчера.

— Схема есть? — Унур перебирал узлы, взвешивая каждый в ладонях.

— Уже у вас.

Лора перелила все в терминал. Экран мигнул, по нему поползли чертежи, слои сборки, таблицы сплавов. Наталья моргнула, глядя, как страницы листаются сами собой.

— Даже спрашивать не буду, откуда это…

— Правильный подход, — одобрил я.

Она пролистала несколько слоев, и азарт на ее лице сменился сомнением.

— Михаил… Я в этих чертежах понимаю хорошо если половину. Это работа сложнее и тоньше, чем все, что мы делали до этого. Ошибемся в одном контуре, и вместо чудо-оружия выйдет очень дорогой утиль.

— Или яма на пол-острова, — Унур поднес узел Нахимова к лампе. — Накопитель заряжен под завязку, я такую плотность впервые вижу. Зато сразу узнаем, на что она способна.

— Беретесь?

Наталья окинула детали долгим взглядом. Сомнение на ее лице таки потерпело поражение и уступило место азарту.

— Беремся. Жаль только, что имя уже занято, — она провела пальцем по прототипу. — У меня для такой машины целый список названий заготовлен, одно другого лучше.

— Даже слышать не хочу, — я направился к выходу. — Она Рита, смиритесь.

— Сутки! — долетело