Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

* * *

Австралия.

Канберра.

Из портала я выпрыгнул на площадь и не сразу узнал ее. После суток сплошного грохота такая тишина всегда кажется ненастоящей. Ветер гонял по брусчатке хлопья пепла, пахло солью, и нигде, сколько хватало глаз, не мелькало ни единой твари. Туши стащили к окраинам, над грудами поднимался пар.

Монстры в городе закончились.

Уцелевшие маги расположились у разведенного посреди площади костра и выглядели ужасно уставшими. Кристаллы, что я оставил, растащили до последнего камешка, дело свое они сделали: на лицах появились цвета, в движениях сила.

Юлий с Максимусом латали друг другу доспехи и препирались, чей щит принял больше ударов. Хана вертела в пальцах новенький берет, добытый неизвестно где. Кутузов сидел на каменном обломке чуть в стороне, старик стариком, но спину держал ровно, амулет на его груди упрямо тлел. Святослав правил клинок у огня. Богдан таскал к окраине туши покрупнее, Любавка на ходу зашивала ему разодранный рукав. Им помогал Адриан, его копии тоже не сидели без дела. В уцелевшем фонтане у ограды плескался Посейдон, разлившись по чаше. Царевны держались вместе: Настя точила мечи, Катя сидя дремала, не выпуская оружия из рук. Павел просто сидел у костра и смотрел на огонь. Алису еще раньше переправили в лазарет.

— О, явился, — Хана первой заметила меня. — Опять все сам? Хоть одного бога оставил бы на сувениры, жадина!

— Себе дороже, — я подошел к костру. — Они плохо хранятся.

Народ подтянулся. Даже Посейдон выплеснул из фонтана любопытный отросток-глаз.

— Слушайте расклад, — я оглядел собравшихся. — Худшее позади. Москва отбилась. Сахалин справился. КИИМ тоже стоит.

Настя на миг прикрыла глаза, а проснувшаяся Катя села прямо.

— А отец? — вместо них спросил Павел.

— Жив, — ответил я, присев рядом, — и под лучшим присмотром на планете. Отлежится и вернется в строй. А нам осталось последнее: дворец и хозяин всей этой бойни, что в нем заперся.

Я прикинул силы. Юлий с Максимусом, Адриан, Хана, Кутузов, Святослав, Богдан с Любавкой, Посейдон, царевны, Павел, да горстка уцелевших магов, что после кристаллов еще на кое-что годны. Плюс Валера с Сашей, которым я отвел пару часов на зачистку, и срок этот подходит к концу. Ну и я сам в придачу.

Для штурма хватит, а больше нам все равно никто не пришлет.

— А может без штурма? — Богдан опустил тушу и размял пальцы. — Просто спалим к чертовой матери и дворец, и Нечто. Зачем рисковать?

Любавка, улыбнувшись, закивала. В ее глазах появился адский огонек. Но поймав мой взгляд, она дернула Богдана за свежезашитый рукав.

— Нельзя. Миша сперва должен надрать Нечто зад. Он же обещал.

— Идея хорошая, оставим про запас, — я поднял ладонь. — Сначала попробуем по-моему.

Кутузов тяжело поднялся со своего обломка и встал рядом. Годы, что выпила из него Тень, согнули плечи генерала, но взгляд остался прежним.

— Когда выступаем?

— Как только подтянутся Валера с Есениным, — я оглянулся на дворец. Громада чернела над площадью, где-то за этими мрачными стенами отсиживался виновник всей этой войны. — А потом последний бой. Ждать осталось недолго.

Глава 6

Пульс ценою в жизнь

Костер на площади прогорел до углей, а подбрасывать в него обломки мебели никто не спешил. Рассвет подбирался к крышам, а Валера с Сашей все не появлялись.

Отряд коротал время кто как умел. Юлий с Максимусом дремали, привалившись к перевернутой машине. Адриан читал какой-то учебник с обгоревшими краями, у него, вроде, экзамены на носу, так что никто ему не мешал. Хана перетягивала ремни на форме и мурлыкала себе под нос что-то бодрое на корейском. Кутузов сидел на булыжнике с ровной спиной и не сводил глаз с громады дворца. Остальные рассредоточились по периметру, дозор несли по очереди.

Последних жителей мы отправили на Сахалин еще до заката. Лора прогнала списки трижды: город пуст, в убежищах нет ни одной живой сигнатуры, эвакуация окончена. Хоть с этим повезло, воевать среди гражданских удовольствие ниже среднего.

Сидеть у костра надоело еще час назад, я поднялся, дернул обгоревшее знамя, которое так и болталось за плечами, но оно будто приклеилось.

— Гадство…

— Оставь, — хихикнула Лора. — Ты в нем почти супермен. Только колготок не хватает.

Оставив знамя мотаться, я двинулся на поиски уцелевших монстров. Руки так и чесались размять их.

— Ты куда? — спросила Хана.

— На разведку, — ответил я. — Пойду, поищу выживших. Или пару загулявших монстров. Ты со мной?

— Неа, — качнула она головой. — Развлекайтесь, ваше величество.

Город пах гарью. Под подошвами хрустело стекло, ветер гонял обгоревшие листовки, загоняя их под брошенные машины.

— Сигнатур нет, — Лора шагала рядом, сунув руки в карманы комбинезона. — Чисто. Ни монстров, ни людей. Поздравляю, это скучнейший патруль в твоей карьере.

— А дворец?

— В него я проникнуть не могу. Там все глухо.

— Нечто точно что-то замышляет, — сказал я, перешагнув рухнувший фонарный столб. — Вот только что?..

Ответа не было. Но явно ничего хорошего.

— Как думаешь, для чего Владимир делал Риту? — неожиданно спросила Лора.

— Точно не уверен, но раз она — ключ, то, видимо, против божеств, — пожал я плечами. — Возможно, это какая-то полумагическая, полутехнологичная открывашка.

— Кстати, ты думал, что будет после того, как мы добьем Нечто?

— Не знаю… отдохну. Сначала пролежу целую неделю в кровати. Потом буду возиться с детьми, уделю время Маше со Светой…

— А мне? — надула она губки.

— С тобой обязательно. Я уже не представляю жизнь без тебя, Лора.

Я застыл на середине шага. Из ближайшего дома донесся детский плач. Тонкий, захлебывающийся, он шел из выбитых окон второго этажа пятиэтажки и то стихал, то снова набирал силу.

— Лора?

— Пусто. Я просветила дом насквозь. Ни жизни, ни тепла. Там некому плакать. Это ловушка.

— А звук есть.

— Звук есть, и потому вероятность ловушки я оцениваю в сто процентов из ста, — посмотрев на меня, она закатила глаза. — Мы ведь все равно туда идем, да?

— Разумеется, идем. Кто-то старался, готовил приглашение специально для нас, обидно будет его разочаровать.

Подъезд встретил меня запахом сырой штукатурки. На ступенях валялись детская коляска и рассыпанная колода карт, перила покрывал толстый слой пепла, залетевшего с улицы. Дверь в квартиру, из которого слышался плач, стояла приоткрытой. Стоило мне коснуться дверной ручки, как упала тишина.

В маленькой гостиной, среди перевернутых стульев и осыпавшейся с потолка побелки, у окна стоял человек в пиджаке с заплатами на локтях. Буслаев Леопольд Игоревич, преподаватель теории