Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Знаю. Я не обсуждаю, я говорю факты. Рано меня списывать со счетов. Тень из меня лет двадцать выпила, это факт, но осталось мне еще столько же. И пойдут они на драку с этой мразью.

— Пульс у дедушки ровный, — Лора вывела передо мной его показатели. — А вот амулет пашет на пределе, такие цифры я у него впервые вижу. Тело едва держится. Тень хорошенько расшатала нашего генерала.

Вот об этом Кутузов скромно умалчивает. Двадцать лет в запасе у него были, это действительно так, но тратить их он собрался разом. Чтобы сгореть как паршивая свечка — за какие-то минуты.

— Двадцать лет — это целое состояние, — проговорил я. — Вот только вы уверены, что это мудрое вложение лет? Дома растет Витя, ему дед нужен целым, а не в виде портрета в парадном кителе. Маше тоже не помешает живой отец.

Кутузов собрался что-то проворчать, но я не дал ему:

— Я теперь божество, Сергей Михайлович. Удар, после которого вас будут собирать всем лазаретом, мне все равно что комариный укус. Поэтому мы работаем так: все, что вылезет из этих стен, сперва знакомится со мной, а добиваете все, что останется. Обычной магией, издалека и без геройства. Я понятно выразился?

— Я сорок лет шел в атаку в авангарде, Миша, — буркнул генерал, и голос у него сел. — Привычка, знаешь ли. Ее из меня не выбить, она въелась глубже, чем эта седина.

— А вы попробуйте. Считайте это приказом зятя, и волей царя Сахалина.

Кутузов засопел и с полминуты шагал молча. Невидимая капля где-то в темноте продолжала отбивать свое, под этот звук генеральское упрямство ворочалось почти слышимо.

— Меня Марфа Андреевна тридцать лет пилит, что я себя не берегу… — наконец выдал он. — Эх, за эти потерянные двадцать лет, чую, от нее обещается хорошая взбучка.

— Я вас прикрою, — улыбнулся я. — А вы прикроете мне спину здесь и сейчас.

Генерал тяжело вздохнул.

— Ладно, Кузнецов, уговорил. За спиной так за спиной.

— Зафиксируй где-нибудь письменно, — Лора всплеснула руками. — Первый раз в истории генерал Кутузов, добровольно согласившийся остаться в тылу. Такое только в граните выбивать!

Вот только согласился он только вслух. Генеральская ладонь легла на рукоять меча поудобнее, плечи развернулись, а тлеющий амулет замигал чуть чаще, выдавая хозяина с головой.

Таких, как Кутузов, в тыл не отправляют, их туда можно разве что привезти в цепях, и то ненадолго. Поди, дотерпит до настоящей опасности, а потом кинется вперед, ведь иначе просто не умеет. Значит, моя задача сводится к простому: заканчивать каждую драку раньше, чем генерал успеет в нее влезть.

Святослав всю перепалку слушал молча, только уголки губ у него подрагивали. Похоже, за триста лет споры «молодых» о том, кому первому лезть в пекло, ему порядком надоели.

Коридор, тем временем, пошел под уклон, стены ушли в стороны, эхо наших шагов стало гулким, как в пустом храме.

Где-то впереди, за чернотой, нас терпеливо ждали.

* * *

Канберра.

Дворец. Подвалы.

Вниз их вела вода. Посейдон оставлял на стенах влажную дорожку, она поблескивала в свете фонарей, уводя с лестницы на лестницу. Чем глубже спускалась группа, тем злее становилась стужа. У Ханы мерзло лицо, пальцы в перчатках приходилось разминать, Юлий с Максимусом дышали через шарфы, наспех скрученные из подкладок плащей. Одна из копий Адриана бубнила себе под нос какие-то школьные параграфы. Оригинал, судя по всему, так себя успокаивал, прокручивая в голове вызубренный материал, копиям это передалось по наследству. Павел с Настей замыкали шествие.

Пятый ярус встретил их сводчатым залом со стеллажами вдоль стен. Когда-то здесь хранили вино, но полки стояли пустые.

— Вынесли весь погреб, еще до нас, — Хана присвистнула, оглядывая стеллажи. — Королевские погреба, а выпить нечего. Понятно, почему у них монархия в упадке.

Никто не отозвался. Она поняла почему, стоило шагнуть за арку. Зал уходил в темноту рядами ледяных коконов. Сотни глыб в человеческий рост стояли плечом к плечу, внутри каждой угадывался силуэт: сжатые плечи, прижатые к груди ладони, бледные лица.

Люди внутри были живы. Лед едва заметно светлел и темнел в такт их медленному, растянутому дыханию. От этой картины по спине у Ханы пробежал холодок, никак не связанный с морозом.

— Нашли, — Павел двинулся вдоль ряда, всматриваясь в лица за наледью. — Все здесь. Слуги, повара, охрана.

По ближнему ряду прокатилась волна изморози. Один из коконов помутнел, силуэт внутри расплылся и растворился в белом мареве, а сама глыба погасла. Настя ударила по ней рукоятью, сбив верхний слой льда, и отшатнулась. Под коркой не осталось ничего.

— Он их забирает, — выдохнула она. — Прямо у нас на глазах!

Хана невольно принялась считать удары собственного сердца. На тридцатом помутнел следующий кокон, через ряд от первого. Передышка, которую дворец дал наверху, закончилась, и отсчет снова пошел. Хозяин явно дожидался зрителей.

— Ищите палача! — Юлий вскинул щит и закружил на месте. — Кто-то же это делает!

— Никого, — Павел поднял ладонь, и над ней распустился огненный цветок, разогнав темноту до дальней стены. — Здесь пусто. Смотрите под ноги.

По полу, между рядами коконов, ветвились жилы мутного льда. Они пульсировали, с каждым толчком по ним бежало тусклое свечение, утекая куда-то в стены и выше, в толщу дворца.

Хана присела и стянула перчатку. Над жилой ладонь моментально закоченела, тепло вытягивало прямо из кожи.

— Вот и весь палач, — она натянула перчатку обратно. — Дворец сосет из них тепло, как через соломинку. Убьем хоть сотню тварей, коконы будут гаснуть дальше. Видимо, отсюда и шла энергия на перестановку стен.

Сливная решетка в углу звякнула, и из нее появился водяной отросток с подобием лица.

— Слушайте меня, — сказал Посейдон. — Я прошел все трубы. Жилы сходятся в трех узлах старого водопровода, ближний за котельной, два других глубже, у насосной. Разбейте узлы, и контур сдохнет. Я пока укрою людей, вода держит тепло лучше всякой шубы, но лед выдавливает меня из зала. Надолго моей пленки не хватит.

Вода растеклась по полу и заструилась по коконам, обволакивая каждый тонким дрожащим слоем.

Жилы под ногами вспыхнули сильнее, дворец почуял помеху. Стены отозвались хрустом. Наледь вздулась пузырями, и из каждого начало выламываться существо: безликое, слепленное изо льда и каменной крошки, с длинными гранеными руками. Твари сыпались со стен десятками, перекрывая проходы между рядами, от их шагов по залу прокатывался звон бьющегося стекла.

— Клин! — скомандовал Юлий, и они с Максимусом сомкнули щиты. — Павел в центр, дамы по