Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Клин врезался в ледяной строй. Максимус работал трезубцем поверх щита, поддевая тварей и швыряя их под ноги копиям Адриана. Павел выжигал проходы короткими вспышками, экономя каждую каплю резерва. В зале запахло жаром, мокрым камнем и грозой. Настя рубила с двух рук. Хана носилась вдоль фланга, выхватывая тварей на подходе, мир для нее привычно замедлился до вязкого киселя. До котельной они пробились за две сотни ударов сердца. Хана считала не переставая, каждый тридцатый отдавался в груди тяжелее остальных.

Узел торчал из разорванной трубы уродливым наростом голубоватого льда, внутри которого крутилось ядро света. Павел прожег его насквозь. Нарост лопнул, брызнув колючей крошкой, и треть жил на полу погасла.

— Работает! — загремел из труб Посейдон. — Два осталось! Ниже и левее, за насосной, шевелитесь!

В насосной их ждали еще больше монстров. Они лезли из каждой стены, зал гудел от звона, и строй пришлось разорвать. Хана проскользнула под лапами, взлетела на ржавый бак и увидела оба узла, по разные стороны зала. До первого она добралась по головам тварей, вцепилась в наледь и пальцами выдрала светящееся ядро. Руку обожгло холодом до локтя, зато контур мигнул и просел. Последний узел Максимус поддел трезубцем и разломил надвое, а Павел выжег сердцевину одним коротким языком пламени.

Жилы на полу погасли. По дворцу прокатилась дрожь недовольства, с потолка посыпалась ледяная пыль. Уцелевшие твари застыли на полушаге и рассыпались ледяной крошкой, а из зала с коконами долетел нарастающий треск.

Лед отпускал людей. Водяная пленка Посейдона стекала на пол, унося с собой талую корку, и слуги падали на руки подоспевшим копиям Адриана. Они кашляли, хватали воздух, изо ртов шел пар. Дыхание живых людей.

Настя шла вдоль рядов и считала выживших. У темных коконов она замолкала. Пустых глыб набралось семнадцать, не считая тех, кого дворец забрал еще до штурма.

— Триста восемьдесят, — закончила она у последнего ряда и опустила мечи в ножны. — Двадцать не уберегли.

— Зато триста восемьдесят дышат, — Юлий стянул шлем и провел ладонью по мокрым волосам. — Хотя легче от этого почему-то не становится.

Хана молчала. Шутить было бы не к месту. Сняла берет и постояла немного у погасших глыб, а потом двинулась помогать Адриану и остальным.

Наверху, в толще коридоров, где-то сражались Кузнецов и остальные. Но там счет шел уже не на чужие жизни.

Глава 8

Битва против сильнейших

Канберра.

Площадь перед дворцом.

Костер на площади давно остыл, ветер таскал над углями золу. Копии Адриана несли караул по всем правилам: одна расположилась на ступенях, две разошлись по краям площади, небо на востоке, тем временем, выцветало из черного в серое.

Гости появились без предупреждения. Воздух хлопнул, плиты просели с треском, и посреди площади выросли двое: здоровяк в лохмотьях гавайской рубахи и щуплый парень с подпаленными кончиками волос. От обоих тянуло гарью и озоном. Вместо привычных шорт на здоровяке едва не лопались пижамные штаны в мелкий цветочек, подвязанные бечевкой.

— Ни слова про штаны, — Валера ткнул пальцем в ближайшего Адриана. — Другого размера на складе в Гренландии не нашлось. И вообще, цветочки это королевский узор.

Копия благоразумно промолчала.

— Докладывай, — Саша стряхнул пепел с рукава. — Где все?

— Вошли во дворец с полчаса назад, всей группой, — копия махнула в сторону черных створок. — Ворота захлопнулись сами, связи нет с первой минуты. Сначала внутри что-то грохотало. Что-то каменное и очень большое, судя по звуку. Потом все стихло.

Валера поднялся к воротам и приложил ладонь к створке. Металл обжег холодом, а пробный толчок силы ушел в ворота без отклика, растворился, не оставив даже вмятины. Он надавил сильнее, дворец выпил усилие досуха, только по камню вокруг петель пробежала довольная рябь.

— Ну и дрянь, — Валера отнял руку и размял пальцы. — Жрет все, что я в него вливаю. А врежу в полную мощь, и у Нечто появится свеженький слепок короля. Подарок за мой счет, с доставкой.

— То есть выломать дверь ты не можешь, — Саша уселся на ступени и вытянул ноги. — Погоди, какое сегодня число? Впервые в жизни наблюдаю, как ты собираешься думать.

— Не зли меня, малек. Я думаю чаще, чем ты моргаешь, просто не афиширую.

Он спустился и пошел вдоль фасада, ведя ладонью по камню. Стена отзывалась ровным гулом. Сила внутри дворца не сидела на месте, она текла, и вовсе не к воротам.

Саша тоже это уловил. Он согнал с лица ухмылку, присел и прижал ладонь к плитам площади. Пепел вокруг его пальцев пополз тонкими струйками в одну сторону, на глазах выстраиваясь в стрелку.

— Чуешь? — Есенин поднял голову. — Из-под фундамента идет жила. Тонкая, аккуратная, тянет ровно. И уходит она не вниз, а вдаль.

Валера прищурился вдоль направления, которое выложил пепел. Взгляд его прошелся над крышами, над заливом, уперся в светлеющий горизонт и двинулся дальше, через океан и материк.

— Что у нас там? — он прикинул по бледнеющим звездам. — Япония, потом наша Империя, а за ней…

— А за ней Северная Империя, — Саша поднялся и отряхнул колени. — Выходит, все, что эта махина выпивает из округи, утекает за целых полмира. Это какой-то циклопический насос!

— И качает он не в свой карман, — Валера потер затылок. — Вот и вопрос: с чего Нечто сидеть в кладовке, если склад у него на другом конце планеты?

Он прикрыл глаза и проговорил через Внутреннее Хранилище:

— Голубая, отзовись. Есть новости, тебе понравятся.

Ответом была тишина, какая бывает только в наглухо запечатанной комнате. Дворец отрезал связь вместе со всем остальным.

— Молчит, — Валера открыл глаза. — Значит, наши там варятся вслепую, а мы тут любуемся рассветом.

— Пойдем по жиле? — Саша качнул подбородком на север. — Если главное затевается там, каждая минута на счету.

— Затевается там, а люди наши здесь, — отрезал Валера. — Сначала вытащим их и передадим Мишане про твою стрелку, а потом хоть на север, хоть на луну. Раз в дверь нельзя и по стенам нельзя, но про землю под площадью никто договора не подписывал. Копать буду чистыми мускулами, пусть попробует снять слепок с моей трудовой мозоли!

Он поплевал на ладони, поддел край гранитной плиты и вывернул ее из площади с таким хрустом, что копии Адриана дружно отступили на шаг. Затем нагнулся и принялся копать яму. По-собачьи.

На глазах у изумленного рассвета начался первый в истории королевский подкоп под не менее королевский дворец.

* * *

Канберра.

Дворец. Тронный зал.

Проход закончился аркой в два человеческих роста, за ней распахнулся