Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Татьяна вспомнила десятки подобных сообщений. «Когда всё закончится, я не знаю, как вообще привыкну жить». «После мамы надо будет что-то менять». «Я больше так не могу». Она писала их после ночей без сна, после приступов Галины Павловны, после очередной отказавшейся сиделки. Вадим действительно мог вынуть несколько фраз и показать дочери. Не подделывать. Просто аккуратно поместить в другую историю.

— Я понимаю, — сказала Татьяна.

— Что?

— Как он это сделал.

— Мам, не начинай опять.

— Я не начинаю. Просто понимаю.

Дарья тихо сказала:

— Я люблю вас обоих.

— Я знаю.

— И не хочу выбирать.

— Пока никто тебя не заставляет.

— Но заставите.

Татьяна помолчала.

— Возможно. Не знаю. Но я постараюсь не делать этого специально.

— Спасибо.

— Только одно, Даша.

— Что?

— Больше не передавай мне его объяснения. Если он хочет что-то сказать мне — у него есть мой номер и пока ещё ключ от этого дома.

Дарья долго молчала, затем тихо ответила:

— Хорошо.

— И я не буду просить тебя рассказывать мне о нём.

— Хорошо.

Они обе понимали, что разговор не закончен, но продолжать было уже невозможно. Татьяна спросила о самочувствии, Дарья автоматически пожаловалась, что ребёнок весь день толкается под рёбра, потом обе замолчали на этой попытке вернуться к обычной жизни. Перед тем как отключиться, дочь тихо произнесла:

— Мам, мне правда жаль.

— Мне тоже, Даша.

Связь оборвалась. Татьяна ещё несколько секунд держала телефон возле уха, слушая пустоту, а потом опустила руку.

За дверью кабинета было тихо. Она открыла её и вернулась на кухню. Вадим уже поел, тарелку поставил в раковину, но не помыл, крышку кастрюли вернул на место, хлеб так и оставил открытым. Самого его не было. Сверху доносился шум воды — видимо, принимал душ.

Татьяна закрыла пакет хлеба.

Потом остановилась и рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, потому что сама ситуация показалась вдруг совершенно безумной. Муж объявил о разводе, дочь не знает, кому верить, любовница участвует в рекламной кампании, а Татьяна стоит на кухне и закрывает за Вадимом хлеб, чтобы тот не засох к утру.

Она снова открыла пакет и оставила как есть.

Папка лежала там же, только Вадим передвинул её обратно к месту Татьяны. Наверное, чтобы на документы случайно не попало пятно от супа. Заботливый человек.

Татьяна села.

До этого момента она боялась читать. Теперь страх исчез. Разговор с Дарьей сделал что-то важное: боль никуда не ушла, но к ней прибавилось другое чувство, знакомое Татьяне гораздо лучше. Когда человек много лет работает с чужими цифрами, он постепенно перестаёт обижаться на несоответствия и начинает ими интересоваться. Если две таблицы не сходятся, одна из них не обязательно врёт — иногда данные внесены в разное время, иногда изменился способ подсчёта, иногда кто-то просто ошибся. Но если расхождения слишком удобно складываются в пользу одного человека, случайностью они быть перестают.

Татьяна открыла папку с первой страницы.

На этот раз она не читала текст как жена, которой предлагают уйти из собственного дома. Она читала его медленно, возвращаясь к каждой формулировке. Предлагаемая квартира действительно существовала — адрес был указан полностью. Татьяна открыла телефон, нашла дом на карте. Новый жилой комплекс, шестой этаж, семьдесят один квадратный метр. Вадим говорил о «хорошей двушке», но квартира оказалась зарегистрирована на компанию, название которой Татьяна не знала. Возможно, застройщик, возможно, посредник. Она записала название на чистом листе, лежавшем рядом.

Дальше шли выплаты. Сумма на первый взгляд выглядела крупной. Десять лет. Каждый месяц. При определённых обстоятельствах выплаты могли быть прекращены раньше, но формулировку Татьяна пока не поняла до конца и обвела карандашом. Потом следовал автомобиль, личные вещи, украшения. Читая перечисление, она неожиданно вспомнила, как когда-то составляла описи для аудита: стол, четыре кресла, три компьютера, оборудование. Человеческая жизнь тоже неплохо укладывалась в перечень, если тому, кто составляет документ, не требовалось помнить, кто именно сидел на этих креслах.

Дом оставался Вадиму. Несколько счетов и вложений делились согласно приложениям, которых в папке не было. Татьяна перевернула страницу, вернулась назад и проверила оглавление. Приложения упоминались, но не были приложены.

Она записала: «Где приложения?»

Через несколько минут вопросов стало семь.

Почему сумма накоплений указана общей цифрой без разбивки? Где один из старых вкладов? Что означает доля в будущем проекте? Почему автомобиль назван личным имуществом Татьяны, если приобретался в браке? Кто является владельцем квартиры, которую ей предлагают?

В какой-то момент она поймала себя на том, что дышит ровнее.

Знакомое ощущение. Не уверенность, нет. Скорее возвращение старого способа думать. Если что-то страшное нельзя пока изменить, его хотя бы можно разложить на части и рассмотреть. Татьяна семь лет почти не пользовалась этим навыком. Болезнь Галины Павловны не подчинялась таблицам, медицина постоянно меняла прогнозы, а человеческое сознание вообще плевать хотело на порядок. Здесь же были страницы, цифры и слова, оставленные людьми. А люди, в отличие от болезни, всегда оставляют следы собственных решений.

Она дошла до раздела, который первоначально почти не заметила.

«Информационное сопровождение прекращения семейных отношений».

Татьяна нахмурилась и стала читать медленнее.

Стороны подтверждали, что прекращение брака является результатом длительного взаимного решения. Стороны обязуются воздерживаться от публичного распространения сведений, способных нанести ущерб профессиональной репутации друг друга. Стороны допускают использование информации о прекращении брака в образовательных, рекламных и информационных материалах проекта Вадима Воронцова при условии сохранения уважительного характера публикаций.

Татьяна перечитала абзац.

Потом ещё раз.

Дальше было интереснее.

Вадим получал право публично ссылаться на их семейный опыт в материалах курса, интервью, публикациях и телевизионных программах. Татьяна должна была предварительно согласовывать собственные публичные комментарии о браке, если они касались его профессиональной деятельности или третьих лиц, связанных с новым проектом. Имя Киры, конечно, не упоминалось.

Татьяна откинулась на спинку стула.

Вот зачем всё это.

Не только дом.

Не только Кира.

Не просто желание развестись без скандала.

Он заранее встроил её согласие в свою работу.

Она вернулась к первой странице и посмотрела на дату документа. Проект подготовлен почти три недели назад.

Три недели.

Примерно тогда же Вадим поговорил с Дарьей.

Татьяна открыла телефон и нашла календарь. Три недели назад они с мужем ездили к нотариусу по делам наследства Галины Павловны. После этого обедали вместе. Она вспомнила ресторан, вспомнила, как Вадим заказал ей десерт, хотя Татьяна сказала, что не