Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

хочет, и смеялся, что после семи лет семейной диеты пора возвращать её к жизни. Вечером он уехал на встречу с Кирой по поводу нового курса.

Документ уже существовал.

Возможно, не окончательная версия, но существовал.

Татьяна стала перелистывать страницы назад и вдруг увидела отдельный лист, который при первом просмотре приняла за обычное пояснение. Заголовок был безобидным: «Основные принципы публичной коммуникации». Ниже стояли несколько коротких пунктов. Первый: долгий брак завершён по взаимному решению. Второй: супруги сохраняют уважение и благодарность друг к другу. Третий: расставание не связано с изменой или появлением третьих лиц. Четвёртый: семья заранее обсудила переход к новой жизни после окончания периода ухода за тяжело больным родственником. Пятый: взрослый ребёнок поддерживает решение родителей и сохраняет близкие отношения с обоими.

Татьяна перестала читать.

Последний пункт будто ударил сильнее всего.

Дарья.

Он уже поместил туда и Дарью.

Не только жену. Всю семью.

Галина Павловна тоже присутствовала, хоть и без имени: «период ухода за тяжело больным родственником». Семь лет чужой болезни превратились в аккуратное обстоятельство, объясняющее, почему два зрелых человека якобы спокойно отложили заранее согласованный развод.

Татьяна поднялась, подошла к холодильнику и достала бутылку воды. Руки уже не дрожали. Она налила стакан и выпила почти весь, не отрываясь.

Сверху послышались шаги Вадима. Он спустился в домашней футболке и брюках, с мокрыми после душа волосами. Увидев открытую папку и разложенные листы, остановился на последней ступени.

— Решила всё-таки почитать? — спросил он.

Татьяна поставила стакан.

— Да.

Вадим подошёл ближе.

— Если какие-то формулировки непонятны, завтра можешь поговорить…

— Я понимаю формулировки.

Он заметил лист с вопросами.

— Тань, только не превращай это в бухгалтерскую проверку.

Она посмотрела на него.

Раньше эта фраза могла бы прозвучать как шутка. Теперь Татьяна услышала другое: не смотри внимательно.

— Почему? — спросила она. — Боишься, что найду ошибку?

— Я боюсь, что ты начнёшь цепляться к каждой строчке только потому, что злишься.

— Возможно.

Вадим нахмурился и потянулся к листу с публичными принципами, но Татьяна положила ладонь сверху.

— Нет.

Он остановился.

— Что «нет»?

— Не забирай. Я ещё не дочитала.

— Я не собирался забирать.

— Тогда хорошо.

Вадим несколько секунд смотрел на неё, потом медленно убрал руку.

— У тебя два дня с небольшим.

— Я помню.

— И, Тань, не разговаривай пока ни с кем из журналистов. Если позвонят после эфира, просто перенаправляй к Кире или моей помощнице.

Татьяна посмотрела на лежащий перед ней лист.

— Ты уже всем всё объяснил, Вадим.

Он нахмурился.

— Что?

— Дарье объяснил. Кире объяснил. Людям, которые готовили эти бумаги, объяснил. Телевидению, видимо, тоже какую-то версию уже подготовил. Даже мне написал, что именно я должна думать о нашем браке после развода.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я читаю.

Она опустила взгляд на документ и провела пальцем по четвёртому пункту.

— «Семья заранее обсудила переход к новой жизни после окончания периода ухода за тяжело больным родственником». Это ты написал?

— Это рабочая формулировка.

— Я спросила, ты написал?

— Мы с Кирой и командой обсуждали коммуникацию.

— Конечно.

Вадим раздражённо выдохнул.

— Тань, ты сейчас пытаешься увидеть заговор там, где люди просто готовятся к сложной публичной ситуации.

— Сложная публичная ситуация появилась потому, что ты решил превратить развод в рекламу.

— Проект существовал раньше.

— А наш развод?

Он снова замолчал.

Татьяна кивнула.

— Вот и я хочу понять, что появилось раньше.

— Опять возвращаемся к датам?

— Теперь да.

— Я уже сказал, что не собираюсь сегодня…

— Не надо. Сегодня я больше спрашивать не буду.

Это неожиданно остановило Вадима сильнее, чем очередной спор. Он пристально посмотрел на жену.

— Хорошо.

— Доброй ночи.

— Ты идёшь спать?

Татьяна посмотрела на лестницу, потом на кабинет.

— Не с тобой.

Вадим сжал губы.

— Мы можем нормально прожить эти несколько дней, пока всё не решится.

— Оно уже решилось. Ты сам сказал.

— Я имею в виду бытовую сторону.

— А я не могу сегодня лечь рядом с человеком, который обсуждал мой развод со своей любовницей раньше, чем со мной.

— Кира не…

— Женщина, с которой у тебя отношения, — поправила Татьяна сама. — Всё, запомнила.

Вадим отвёл глаза.

— Делай как хочешь.

— Спасибо.

Он развернулся и пошёл наверх. На середине лестницы остановился, будто хотел что-то добавить, однако передумал. Татьяна слушала, как закрылась дверь спальни, затем вернулась к столу.

В доме снова стало тихо.

Она собрала документы в правильном порядке, но папку не закрыла. Взяла карандаш и ещё раз перечитала раздел о публичной коммуникации. Теперь некоторые слова выглядели иначе. «Взаимное решение». «Сохранение уважения». «Отсутствие третьих лиц». «Заранее обсудили». Ничего из этого не было правдой, однако всё уже существовало на бумаге и, судя по разговору с Дарьей, частично существовало в чужих головах.

Татьяна провела линию под предложением об использовании семейного опыта в рекламных материалах.

Потом написала на полях всего два слова: «Без согласия?»

Она долго смотрела на вопросительный знак. Несколько часов назад папка казалась ей приговором, составленным человеком, который знает намного больше и умеет намного лучше распоряжаться будущим. Сейчас в ней обнаружились пропуски, недостающие приложения, странные формулировки и слишком удобная для одного человека история.

Татьяна закрыла папку только глубокой ночью. Затем взяла пластиковый контейнер для таблеток Галины Павловны, который всё ещё стоял на столике в гостиной, отнесла к мусорному ведру и открыла крышку. Несколько секунд держала его над пакетом, но выбросить снова не смогла. Вместо этого вернула контейнер на стол и выключила ночник в коридоре.

На этот раз свет погас.

Татьяна постояла в темноте, ожидая привычного движения внутри — тревоги, что Галина Павловна проснётся и испугается. Тревога действительно появилась, но теперь она знала, что это всего лишь память тела, а не обязанность, которую требуется исполнить.

Потом вернулась в свой старый кабинет, разложила диван, положила папку на стол рядом и легла, не раздеваясь до конца. Через стену находилась лестница, дальше коридор и спальня, где спал Вадим. Расстояние между ними составляло меньше двадцати метров, но впервые за тридцать лет Татьяна ясно почувствовала: она понятия не имеет, кто этот человек и сколько времени он жил рядом, заранее объясняя её жизнь другим людям.

Глава 3 От моего имени

Глава 3 От моего имени

Татьяна