Наследие Маозари 14 - Евгений Панежин

маны, и принялся формировать дистанционную атаку. Дождавшись, когда линзы подсветят цель, он отправил туда жёлтый, искрящийся от мощи шар энергии… Туда, где сквозь дым и пыль уже проступали силуэты преследователей. Рядом с ним одновременно ударили ещё несколько магов — кто-то воздухом, кто-то водой, кто-то огнём, кто-то тяжёлыми земляными снарядами.

— Крепитесь, — произнёс в наушнике Хард. — Вам во что бы то ни стало нужно удержать эту позицию. Отступления больше не будет.

Макс Арон выпрямился. Вдохнул в лёгкие воздух — горький, с привкусом дыма и горелого мяса — и обернулся к боевым товарищам.

— За Империю Сидэро! — воскликнул он, и в этот миг осознал, что название нового государства больше не вызывает у него, бывшего императора Арона, ни печали, ни разочарования, как это было раньше. Вместо этого в его душе расцвела гордость. — За императора! За человечество! Ни шагу назад!

И войско ответило ему дружным, оглушительным криком поддержки.

Макс Арон понимал, что, скорее всего, им осталось прожить совсем немного… Что, возможно, люди сегодня проиграют эту войну. Но он утешал себя мыслью, что за всю историю сосуществования пторианцев и человечества люди впервые дали ящерам столь сильный отпор. Доказали, что они не просто скот — что с ними надо считаться, их надо бояться и уважать.

Глава 8

Я уничтожил ещё пару десятков автоматических боевых установок, когда в гарнитуре снова ожил Хард.

— Леонид, срочно приступайте к операции «Ядерная зыбь».

От этого названия у меня внутри сразу что-то ёкнуло: меня, как бывшего землянина двадцать первого века, пугало само слово «ядерная», и глубоко в душе я надеялся, что до этого не дойдёт.

Я замедлился, чтобы взглянуть на планшет на предплечье. На интерактивной карте вновь пропали все остальные точки и осталось только одна — более жирная.

Насчёт этой операции Ёся проинструктировал меня только вчера на собрании. Её суть заключалась в том, чтобы разместить ядерные заряды, которые я в своё время умыкнул у императора Зорт, под ключевыми точками обороны пторианцев — прямо под скоплением войск или стратегически важным объектом. Исключение — Храм Предков, где предположительно находятся похищенные маги, в том числе Таиса, а также элита ящеров, которых нам необходимо допросить.

— Понял, отправляюсь, — ответил я и на всей скорости помчался сквозь толщу грунта к указанной точке.

— Помните, заряд нужно расположить на определённой глубине, — инструктировал Хард. — Триста восемьдесят — четыреста метров, не больше, не меньше. Глубина вашего текущего местоположения будет отображаться на интерактивной карте.

— Хорошо, принял, — ответил я.

Как мне вчера пояснил Ёся, от глубины залегания этих «подарков» будет зависеть очень многое. Если стокилотонный ядерный заряд расположить ниже, то на поверхности произойдёт лишь относительно небольшое землетрясение, то есть взрыв не уничтожит цель. А если заложить выше, например, на глубине метров триста, энергия взрыва прошьёт толщу грунта и выбросит породу в небо колоссальным огненным фонтаном, который разнесёт по округе радиационную пыль. И само собой, настолько сильно гадить рядом с домом нам бы очень не хотелось. В общем, только лишь глубина залегания, равная триста восемьдесят — четыреста метров, обеспечит нужный эффект: уничтожение зданий и войск на поверхности, на круглом участке километрового радиуса, и минимальный выброс в атмосферу радиоактивных веществ — не более одного-трех процентов. И всё бы ничего, но меня смущал тот факт, что таймер на ядерной боеголовке мощностью сто килотон выставлялся всего на минуту. Как объяснил Ёся, это необходимо для более точных расчётов места и момента активации. Ведь, например, если таймер выставить на пять минут, то за это время вражеское войско может значительно удалиться от эпицентра. А на мой вопрос, не заденет ли взрывом меня, Ёся лишь отмахнулся — мол, херли сделается высокоранговому магу земли, обладающему мощным покровом и уникальной регенерацией, от какого-то там землетрясения. Главное — сразу после активации на всей скорости рвать в сторону.

Пока я добирался до нужного сектора, конкретное место закладки изменялось несколько раз. Видимо, на поверхности происходила непрерывная движуха — цели маневрировали, а Хард, отслеживая их перемещения, подбирал наилучшую точку, чтобы накрыть как можно больше противников за один раз.

Добравшись до указанного места и оказавшись на нужной глубине, я по-быстрому создал вокруг себя просторную полость, активировал подпространственный ангар и выкатил из него ядерную боеголовку, которую наши спецы для удобства установили на раму с колёсами.

Приготовившись драпать со всех ног, я занёс палец над кнопкой минутного таймера и сообщил о готовности Харду. Ответа не было достаточно долго, и я уже начал переживать, что расчёты изменятся и мне придётся перетаскивать эту бандуру в другое место… Но тут Хард спокойно произнёс:

— Леонид, активируйте таймер.

Я ударил пальцем по кнопке. Убедившись, что обратный отсчёт пошёл, я с разбегу рыбкой ввинтился обратно в породу и на всех парах рванул к следующей цели.

Уйти на безопасное расстояние я банально не успел — секунды растаяли слишком быстро, и меня настиг чудовищный подземный толчок. Твёрдая порода вокруг заходила ходуном, словно взбесившееся желе. Из-за бешеной сейсмической волны мой навык Нырок мгновенно дал сбой, и мне не осталось ничего другого, как остаться на месте — положиться на магический покров и переждать эту дикую тряску. Долго ждать, к счастью, не пришлось, и, как только всё успокоилось, я сразу же двинулся дальше.

Интерлюдия 4.

Вражеский ИИ проанализировал текущую ситуацию… За последние несколько часов люди задействовали всё, что у них было. Высокоранговые маги на антигравитационных платформах, способные атаковать на расстоянии до двух километров — использованы. Единственный подземный диверсант всё ещё активен, но он — живое существо, а значит, после всей его деятельности ему сейчас срочно требуется отдых. Платформы ПВО и стрелки — на пределе боекомплекта. Разведывательные беспилотники — несут потери с каждой минутой.

По совокупности данных пторианский ИИ пришёл к выводу, который в человеческом языке был бы назван уверенностью: оба людских государства бросили в это наступление всё. До последнего мага, до последней платформы, до последнего козыря. У них не осталось ничего, что стоило бы принимать в расчёт. А значит — если остановить их сейчас, на этом рубеже, и уничтожить оставшиеся силы армии, то дальнейшее сопротивление двух человеческих государств будет носить сугубо номинальный характер.

ИИ методично стягивал резервы. К точке прорыва шли колонны бронетехники. Между зданиями мелькали силуэты ящеров низшей касты — тысячи рядовых двуруких и двуногих солдат, которых гнали плотными группами.