Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

свидетельства о революционном духе отца Ленина. И.Н. Ульянову случалось, гуляя с детьми в полях Кокушкина, затягивать «Песню Еремушки». «Песня Еремушки» Некрасова впервые появилась в сентябрьской книжке журнала «Современник» за 1859 г. Когда И.Н. Ульянов с детьми пел эту песню, могущую вызвать подъем неугодных правительству чувств? Его дочь отвечает: мне было тогда 14 лет, брату Саше – 12. Значит, то было приблизительно в 1877 или 1878 г. Ленину тогда было только 7 или 8 лет. Зная, что Володя Ульянов любил петь или, как говорила его старая няня Варвара Григорьевна, «очень уж любил кричать», можно (хотя из того, что сообщает А.И. Ульянова, этого не видно) предположить, что и он участвовал в пении с отцом. Однако даже при самой пылкой фантазии трудно допустить, что это пение имело какое-то влияние на формирование революционных взглядов у этого ребенка. И вот что важно: с 1878 г. революционное движение явно стало на путь террора. В этот год Вера Засулич стреляла в петербургского градоначальника Трепова. И.Н. Ульянов был очень устрашен таким поворотом общественного движения. Чтобы не возбуждать у детей мысли, что он, хотя бы отдаленно, может сочувствовать революционным идеям, И.Н. Ульянов перестал петь со старшими детьми, в сущности, и такую невинную вещь, как «Песня Еремушки». Это сообщает Анна – его дочь. Партийным биографам угодно ее свидетельство извратить. С конца 70‐х годов и после убийства Александра II (1881 г.) в доме Ульяновых никаких разговоров на политические темы при детях уже не велось. Особенно избегали этого при младших детях, и при Владимире в том числе. Выражаясь, по своему обыкновению, самым топорным образом, А.И. Ульянова писала, что этим детям их отец «никакого подчеркивания в смысле общественных идеалов не делал» [47](«Пролетарская революция», 1927 год, кн. I). Это означает, что никаких оппозиционных идей Ульянов своим детям не прививал. Он считал, что честный гуманный деятельный образованный чуткий человек может быть крайне полезен для народа даже и в рамках самодержавного строя. Подобное убеждение Ульянов не изменил и тогда, когда усилилась реакция.

Убийство Александра II. Литография 1881 г.

Несмотря на его лживость, тезис о раннем пробуждении революционного духа у Владимира Ульянова сочла нужным поддержать и г-жа Арнольд, подруга его младшей сестры Оли. Она это сделала с явным намерением обратить на себя внимание как на какую-то важную свидетельницу. В 1886 г., заявила она, «Владимир Ильич и Оля всею душою ушли в общественно-политическое движение». Старшая сестра Ленина (а в ее воспоминаниях несообразностей и идеологических прикрас несравненно меньше, чем у других) по этому поводу напоминает, что Оле тогда было только 15 лет. Опровергая Арнольд, она с явной иронией называет ее слова «преувеличением». Это не преувеличение, а просто выдумка. В 80‐х годах, да и позднее, в Симбирске не было ни малейших признаков «общественно-политического движения». В несуществующее движение дети Ульяновых, да еще «всею душой», уйти никак не могли.

Рекорд уже не фантастических свидетельств о Ленине, а явной и наглой лжи побил некий Бушуев, учившийся с Лениным в гимназии. Во славу Ленина и самого себя, якобы «спутника и друга» его детских лет (что совершенно неверно!), он заявил, что Ленин в гимназии очень рано стал проявлять «живейший интерес к вопросам крестьянского и рабочего движения». Он будто бы «переносил сейчас же все волнующие его вопросы в среду сверстников, своих ближайших друзей. Повсюду, где только являлась возможность собираться на гуляниях, прогулках, в садах, а в зимнее время на катках, мы собирались своим тесным кружком, где Володя Ульянов ставил вопросы о демократии (?!), о крепостном праве, тяжелом положении рабочего класса. Все эти вопросы нами обсуждались и подвергались оживленной дискуссии».

Сие свидетельство можно прочитать в сборнике воспоминаний о Ленине, выпущенном издательством «Московский рабочий» под заглавием «Первая годовщина», появившемся в 1925 г., т. е. через год после смерти Ленина. Выдумка этого завравшегося «друга детства» Ленина была настолько очевидна, и притом так скоро разоблачена, что позднее абсолютно никто на нее не ссылался. Нет ссылки на нее и в официальной биографии Ленина, изданной Институтом Маркса – Энгельса – Ленина[48]. Раннее «освоение Лениным революционных идей» она силится доказать уже с помощью другого сорта аргументов. «Ленин, – читаем мы в ней, – рано стал задумываться над окружающей жизнью, внимательно вслушиваться в разговоры взрослых. Он много читал и уже в ранней юности прочел все (?!) лучшее, что дала революционно-демократическая публицистика России. В возрасте 14–15 лет Ленин познакомился с романом Чернышевского «Что делать?», который произвел на него сильное впечатление. Читал он также сочинения Добролюбова, Писарева и другие книги, считавшиеся в то время запрещенными. Он хорошо знал поэтов-демократов некрасовской поры. Большое влияние оказал на юного Ленина старший брат Александр, с которым он был очень дружен. Приезжая в 1885 и 1886 гг. на каникулы домой из Петербурга, где он учился на физико-математическом факультете, Александр привозил с собою «Капитал» Маркса. Ленин тогда же начал знакомиться с этим произведением»[49].

Доказательств как будто много, а когда до них дотрагиваешься, они рассыпаются. Неверно, что роман Чернышевского своим социальным содержанием произвел на 14–15‐летнего Ленина сильное впечатление. Лишь несколько лет спустя, живя в Кокушкине, он взялся по-настоящему за это произведение и под влиянием некоторых событий, о которых расскажем в свое время, стал почитать его для себя священным. В библиотеке его отца был полный комплект журнала «Современник». Будучи подростком, он иногда заглядывал в «Свисток» (приложение к «Современнику»), в котором «свистел» Добролюбов под псевдонимом Якова Хама и Конрада Лилиеншвагера. Серьезно же читать Добролюбова и Писарева (последним увлекался не он, а брат Саша и сестра Анна) Ленин стал много позднее, после окончания гимназии. А если исключить Добролюбова, Писарева, роман Чернышевского, какие же это «другие» книги, считавшиеся запрещенными, какую это «другую», да еще «всю» лучшую революционно-демократическую литературу читал юноша-Ленин? Авторы биографии ничего определенного не указывают. Вместо конкретного перечисления книг они ограничиваются общей фразой. Совершенно ясно, что они ничего не знают. Им нечего сказать. Остается ссылка на «Капитал» Маркса. Henri Guilbeaux передает в следующем виде приобщение Ленина к Марксу: «Александр познакомился с “Капиталом” Маркса и, в свою очередь, рекомендовал его Владимиру, и оба брата часто дискутировали со страстью теории Маркса»[50].

Так создаются вымыслы и рождаются легенды о 15‐летнем подростке, погруженном в изучение марксистской теории. Не Гильбо их творец. Он лишь передает слышанное им в Москве от партийных информаторов, считавших, что для возвеличения Ильича нужно признание его знакомства с Марксом в 15 лет. Дискутировать на эти темы нам нет ни малейшей надобности. Совершенно отчетливо, твердо и ясно помню, что на вопрос, когда он познакомился впервые с «Капиталом», Ленин в апреле 1904 года мне ответил: «В начале 1889 года, в январе».

Ленину в 1889 году было не 15 лет, а почти 19, разница большая. И вот, отбросив как необоснованное то, что в