Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

доказательство очень раннего формирования у Ленина революционного сознания пытаются выдвинуть его биографы, придется сказать, что в Симбирске «интереса к общественным вопросам Владимир Ильич ничем еще не проявил»[51].

Такую фразу, после всяческих зигзагов, произносят В. Алексеев и А. Швер в брошюре «Семья Ульяновых в Симбирске», изданной в 1925 году Институтом Ленина при Центральном комитете Коммунистической партии. (Этот институт позднее превратился в Институт Маркса – Энгельса – Ленина.) Заметим, они пишут: «Внешне не проявлял». Слово «внешне» мы выкинули. Оно лишнее. Оно вставлено для оправдания зигзагов авторов брошюры, хотевших хотя бы как-нибудь намекнуть, что, ничем не проявляя «внешне» интереса к общественным вопросам, юный Ленин мог «внутренне» ими интересоваться. Конечно, слова Алексеева и Швера находятся в резком противоречии с выше приведенной цитатой из биографии Ленина, изданной тем же Институтом в 1944 году, т. е. на 19 лет позднее. Ни в какой мере это не должно нас удивлять. Чем больше протекает времени со дня смерти Ленина, смерти его родных, чем меньше остается старой большевистской гвардии и людей, с ним сталкивавшихся, в какой-то мере его знавших, тем больше вносится в его биографию «поправок», добавлений, искажающих былое и безмерно затрудняющих попытку составления правдивой биографии Ленина. Это неустанно приходится повторять. Впрочем, те добавления в этой биографии, на которые мы только что указали, сущие пустяки в сравнении с другими, уже чудовищными. Например, теми, цель которых представить некоторых сотрудников Ленина в виде «негодяев, контрреволюционеров и шпионов иностранных держав».

Чтобы показать, сколь непомерно фальшива составленная партийным институтом биография Ленина, сошлемся на одного последнего свидетеля. Мы намеренно оставили его показания под самый конец. После них дискуссию по данному вопросу нужно считать действительно законченной. Это все та же старшая сестра Ленина. Брата своего, надо полагать, она знала лучше людей, получивших в 1944 году заказ изобразить, как в 1885 году пятнадцатилетний Ленин вместе с своим братом погружается в изучение «Капитала» Маркса. Вот что мы узнаем от нее.

В последних классах гимназии Ленин «был не прочь зло подтрунить над учителями» и бросить (но уже после смерти отца, при жизни его это было недопустимо) насмешливое и резкое слово о религии. В этом отношении он ровно ничем не отличался от многих других гимназистов. Восьмидесятые годы по всей России, а тем более в таком городе, как Симбирск, были эпохой мертвого затишья, политического индифферентизма, отсутствия признаков общественного движения. В то время, весьма основательно замечает Ульянова, особенно в глухой провинции, молодежь в политическом отношении «не определялась рано». Владимир был резок, задирчив, самоуверен, «он был, так сказать, в периоде сбрасывания авторитетов». Однако вне «отрицательного отношения, главным образом к гимназии» – это сбрасывание авторитетов далеко не шло. Никаких определенных убеждений его сестра у него не видела. Вопреки тому, что выдумал Бушуев, у него, как и у его товарищей по гимназии, совершенно отсутствовал интерес к общественным и политическим вопросам. Присутствие этого интереса, замечает А. Ульянова, обнаружилось бы в «наших разговорах», он стал бы «меня расспрашивать о питерской жизни с этой стороны», но Владимир этого не делал. Приезжая из Петербурга на побывку домой, Александр привозил с собою много книг по общественно-политическим вопросам. Владимир Ульянов в них не заглядывал. Даже в руки не брал. Это его совсем не интересовало.

«Я помню, – пишет его сестра, – мы отмечали оба с Сашей, удивляясь этому, что Володя может по нескольку раз перечитывать Тургенева. Лежит, бывало, на своей койке и читает и перечитывает снова[52], и это в те месяцы, когда он жил в одной комнате с Сашей, усердно сидевшим за Марксом и другой политическо-экономической литературой, которой была тесно заставлена книжная полка под его столом».

Где это напечатано? В статье А.И. Ульяновой в журнале коммунистической партии «Пролетарская революция», № 2–3 за 1927 год, с. 287. Что остается от сказки о 15‐летнем подростке Ленине, погруженном вместе с братом в изучение «Капитала»? Ничего. Все же на каноны это никакого влияния не имеет. Невзирая ни на что, казенные биографы в 1944 году будут по-прежнему настаивать на том, чего не было, и Кондаков в 1948 году в книге об отце Ленина будет заявлять, что И.Н. Ульянов видел «влияние Александра на Владимира, который не расставался с ним в каникулярное время и читал с ним “Капитал” Маркса» (стр. 199). В большом и малом ложь в Советской России при нынешних правителях непоборима; ложь о Ленине есть лишь маленькая частица той ужасной лжи, которой, как раком, отравлен весь общественный организм СССР.

В истории с изучением юным Лениным Маркса очень любопытна поправка, внесенная в нее А.И. Ульяновой. Заявив, что Александр привозил из Петербурга «Капитал», она идет потом на попятную и говорит, что брат привозил в 1885 году много книг по политической экономии, а был ли среди них «Капитал» – на этом она настаивать не будет, этого «не могу сказать точно относительно “Капитала”». Но если «Капитал» Александр не привозил, на чем же тогда покоится заявление биографов, что Владимир начал его изучать? Для лжи нет преград. Она немедленно находит выход. «Капитала» на русском языке в руках Владимира не было, но будто бы откуда-то в его руки попал «Капитал» в подлиннике на немецком языке, и «если верить воспоминаниям одного (кого?) из товарищей Володи, они начали вдвоем его переводить». А.И. Ульянова, конечно, в это не верит и замечает: «Где же было зеленым гимназистам выполнить такое предприятие». Явно расходясь с партийными биографами, она заявляет, что «читать Маркса Володя начал уже в 1888–1889 гг. в Казани». Да, в Казани, но не в 1888 году. «Капитал» впервые попал в руки Ленина в январе 1889 года. Конечно, для последующих событий эта дата особо важного значения не имеет, и все-таки, если хотят устанавливать биографию Ленина, базируясь на фактах, а не на вымыслах, указанная дата столь же важна, как, например, и указание, что Ленин родился в 1870 году, а не в 1866 году.

В тесной связи с вопросом, что читал Владимир Ульянов и что его в то время не интересовало, – придется снова вернуться к Тургеневу и остановиться на отношении к нему Вл. Ульянова. Персианинов, товарищ Ленина по гимназии, одно время живший пансионером в семье Ульяновых, вспоминал, что он с Володей читал «Анну Каренину» осенью 1883 года, Ленину было тогда 13 с половиной лет. Года через два им была прочитана «Война и мир». Конечно, он читал, кроме того, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова и других авторов, все-таки каких-либо больших знаний литературы у него не было. Летом, посвящая все время удовольствиям и отдыху, он не брал в руки ни одной книги, а зимою тщательное выполнение уроков с бесповоротным намерением быть в гимназии непременно первым учеником не оставляло ему много свободного времени для чтения. Его знание литературы, по всей видимости, не выходило за узкие пределы гимназического курса. Исключение составлял Тургенев. Его он действительно знал неизмеримо