Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Значит, Анна была исключением? – устрашающим голосом уточняет Ион.

– Анну застрелили, – непривычно громко произносит Вальтер, словно ему кажется, что Ион попросту его не слышит.

– Застрелили? – также громко переспрашивает Ион и будто бы радуется, что недруг повысил голос. – Нет, ублюдок ты хромой, ее не застрелили. Твой Линдикрей порезал ее на куски. Я нашел мою Анну изуродованной до такой степени, что едва ее узнал. Этот садист…

Ион тяжело выдыхает, пытаясь успокоиться, у него дрожат руки, и сам он весь взвился. Мы с Адрианом тоже сидим с раскрытыми ртами. Слишком сложное чувство… пусть Анна и была сектанткой, она все же наша мать. И услышать такое…

Не удивительно, что Ион постепенно сошел с ума, ведь он нашел вместо женщины, которую он любил больше всего на свете, кровавый конструктор, и, не сомневаюсь, прокручивал это воспоминание в голове много лет.

Вальтер переводит озадаченный взгляд на Линдикрея.

– О чем он говорит? – спрашивает он у него.

Линдикрей смотрит в пол.

– М, так ты не знал, – догадывается Ион. – Выходит, ты даже не знаешь, чем занимаются члены твоего общества, да, Вальтер?

Метревели какое-то время в упор следит за своим помощником, и его лицо вытягивается от напряжения, потом он ищет поддержки в глазах Стеллы, но та всем обреченным видом дает понять, что заявление Иона – истина.

Тогда лидер «Затмения» сдается, слегка теряя самообладание.

– Ион, я… нет, я не знал, – уверяет Вальтер, широко раскрывая карие глаза. – Я таких приказов не отдавал.

– А Линдикрею не нужны твои приказы, – смеется Ион. – И не делай такое невинное лицо, я тебя умоляю. Это ты отдал приказ убить Анну. Хотя она давно завязала со своей охотой за грешниками! Она бросила это, когда родился Адриан, но ты все равно ее убил, гребаный лицемер.

– Ион…

– Надоела ваша болтовня, – прерывает их Фурса и берет с полки металлическую бутылку, хватает Линдикрея за горло и шипит:

– Этот ублюдок расчленял мою мать на куски, а меня заставлял смотреть на это.

– Расчленял мать на глазах ребенка? – с искренним ужасом восклицает Метревели. – Господи, Валя…

– В тот день ты был в маске, но я знал, что когда-нибудь выясню, кто ты; знал, что придет час, когда я сорву твою маску вместе с лицом, урод, – рычит Фурса, держа Линдикрея за горло.

Ничего не отвечая Иллариону, Валентин оправдывается перед Вальтером:

– Ты сам говорил, что эти сволочи должны страдать перед смертью!

– Я никогда такого не говорил, – протестует Вальтер. – Это всегда были крайние меры.

Вальтер одними губами произносит: «О мой бог…», видя, как Фурса переворачивает бутылку, которую держал, и на лицо Линдикрея льется нечто, что вмиг разъедает его кожу и глаза.

Я чувствую химический запах.

Кислота.

Крик Линдикрея сменяется хрипом, когда кислота заливается ему в горло.

– Отвернись, – одергивает меня Адриан, подползая и закрывая собой обзор на этот кошмар.

Я утыкаюсь в его грудь. Адриан прижимается щекой к моим волосам и шепчет, чтобы я не смотрела, а слушала его голос, обещает, что все будет хорошо… но я прекрасно понимаю, что все ужасно.

Учитывая, что Ион слетел с катушек, он вполне может передумать – и убить всех нас, а не стирать память. Однако даже если он будет придерживаться плана, то Лео и Ева после его манипуляций с сывороткой уже не останутся прежними. Стелла говорила, что Лео нельзя повторно стирать память, иначе можно повредить его разум. Ион расплавит Лео и Еве мозги также, как эта кислота расплавила лицо Линдикрея.

Я потеряю Лео.

Он превратится в овощ.

Это все равно, что смерть.

А, возможно, я и сама забуду его после гребаной сыворотки, что угодно может произойти!

– Твой отец превратит Лео в ходячий труп, – всхлипываю я в рясу Адриана. – Ему нельзя стирать память, это лишит его рассудка. Да и нас с тобой тоже!

– Мы что-нибудь придумаем, Эми, – подбадривает Адриан. – Я достучусь до отца. Я не дам ему навредить тебе, слышишь?

Я выглядываю из-за Адриана и вижу, как Фурса стоит над изуродованным телом Линдикрея, не сводя с него глаз, – будто чего-то ждет, но ничего не происходит, и это доставляет ему острую боль.

Впрочем, ждать ему приходится недолго.

Раздается выстрел.

Фурса успевает повернуть голову на Змея, который в него выстрелил по команде Иона, и падает замертво.

– Господи! – восклицаем мы одновременно с Адрианом.

Ион пожимает плечами и говорит:

– Был насильник – и нет насильника. Теперь вы довольны? – косится Ион на нас. – Я прямо борец с преступниками, избежавшими ответственности. Что скажешь, Вальтер? Возьмете меня в «Затмение»?

Ион начинает хохотать.

– Что же вы творите… – поражаюсь я, смотря на бездыханное тело Иллариона.

– Фурса – та еще гнида, – говорит Ион, перестав смеяться. – Однако он имел право покончить с Линдикреем, ведь то, чем он стал… вина этой уже дохлой сволочи. Однако не только его…

Ион забирает пистолет у Змея и подходит к Вальтеру.

– Скажи мне, о великий и ужасный лидер тайного общества, задумывался ли ты когда-нибудь, сколько жизней погубил?

– Я задумывался, сколько жизней спас, – холодно парирует Вальтер, стараясь взять себя в руки после сотворенного главным врачом.

Ион издает истеричный смешок.

– Всем бы такую самооценку! Браво! Знаешь, а ты прав… нужна наглядность. Ты видишь чистый берег, потому что стоишь лишь с одной стороны озера, так что пора показать тебе болото, которое образовалось по другую сторону, да? Про Фурсу ты уже знаешь. Но его история тебя как-то вот не впечатлила. Не удивительно. Твое сердце так просто не расплавить, оно закалено слезами детишек. Тогда, пожалуй, я познакомлю тебя со своими цифровыми друзьями. Они все – родственники тех, кого ты убил. – Ион хлопает в ладоши. – Ну что это я! Слова да слова. Змей, Ленточка, Тамутис, идите ко мне. Представлю вас нашим гостям. Чудные ребята ведь. Удивительные! Гениальные программисты. Могут взломать почти что угодно, а какое приложение создали, ух! Одна у них беда. Общая беда. Их жизнь разрушил самодовольный дед, который возомнил себя карателем преступников.

– Ион, послушай, – вдруг подает голос Стелла, – я понимаю твою боль, но убийство Вальтера – не выход. Эта месть тебе ничего не даст. Ты разве не заметил взгляда Иллариона, когда он покончил с Линдикреем? Он надеялся, что месть даст ему освобождение, а получил еще большее опустошение.

– Не вмешивайся, Стелла, – строго требует Вальтер.

И переглядывается с ней. Я осознаю, что Метревели не хочет, чтобы злость Иона перекинулась на Стеллу. Он готов принять весь удар на себя. До смерти Линдикрея в кислоте