Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Вам обоим пора очнуться, – тихо говорит Стелла своему лидеру, – и Линдикрей, действительно, был садистом. Я тебе много раз об этом говорила, но ты пропускал мимо ушей.

– Посмотрите, какие нахалы, – Ион скрещивает руки на груди, – сплетничают обо мне прямо на глазах. А впрочем, – он потирает ладони, – сейчас мы их отвлечем. Мальчики! Ну же. Расскажите дедушке Вальтеру, что случилось с вашими родителями.

Пока программисты подходят ближе к Вальтеру, пожирая его ядовитыми взглядами, в зал заходят еще человек пять, отчитываясь, что на территории клиники пока никого постороннего не замечено. К своему ужасу, среди этих парней я вижу Макса.

– Какого дьявола? – восклицаю я. – Ты клялся, что ничего не знаешь!

– Прости, Эми, – вздыхает Макс. – Но я никогда не прощу этому человеку смерть моего отца.

– Ма-акс, – обескураженно протягиваю я, желая закричать, какой он идиот, но раздается властный голос Иона.

Когда он говорит, то все замолкают. С возрастом и в силу опыта в области психологии Ион выработал тон голоса не хуже, чем у Вальтера: мощный и не терпящий возражений.

– Начнем со Змея, – предлагает главный врач, подталкивая программиста в кожаной куртке к Вальтеру. – Когда-то ты отдал приказ убить его родителей. Они, видите ли, воровали деньги, которые выделялись для нуждающихся, и ты, как истинный Робин Гуд, покарал их, ради счастья крестьян. Но вот в чем загвоздка… ты оставил сиротой ребенка. И вот он, перед тобой. Злой и мечтающий оторвать твою самодовольную голову. Или как насчет Тамутиса? Он нашел своего старшего брата на даче, когда того жрали крысы, ведь ты приказал убить парня. Его брат случайно сбил человека и ушел от ответственности, продав все имущество и заплатив кому надо, но слово «случайно» тебя не волновало, как и наличие у человека тех, кто его любит, главное – потешить свое эго, возомнив себя вершителем справедливости, а то, что его брат из шкуры вон лез, чтобы младший в интернат не отправился, это, конечно, неважно.

– Мы уже давно не трогаем обычных людей, Ион. Только тех, кто вредит по-крупному. Да, я признаю, что когда-то мы перебарщивали, но сейчас ничего подобного не происходит.

– А ты непробиваемый, – с напускным восхищением произносит Ион. – Непоколебимо строишь из себя спасителя мира. Ладно. Знаешь что? А почему бы и нет? Я подготовил для тебя поистине божественный уход в мир иной, где Бог, наверное, примет тебя с распростертыми объятьями, раз ты у нас такой всеобщий герой. Ребята, сорвите покрывальце!

Клык вмиг скидывает белую простыню с мебели у стены: только вот никакой мебели там не оказывается. Перед нами возвышается большой деревянный крест.

– Он рехнулся, – выговаривает Адриан, и у меня возникает чувство, что парень вот-вот потеряет сознание от шока, видя, что творит его отец.

Сидя вплотную, я чувствую, как колотится его сердце.

– Ты хочешь прибить меня к кресту? – Вальтер откашливается. – Фантазии тебе не занимать. Такую смерть даже я бы не сообразил в нашем веке.

– Смерть? Сегодня? – издевается Ион. – Ты что, Вальтер, тебе нельзя умирать! Ты не представляешь, сколько я собрал человек, которым ты загубил жизнь, им всем хочется с тобой пообщаться… и воткнуть что-нибудь в тебя, но это удовольствие я оставил для себя. Мы прибьем тебя к кресту, и будешь слушать исповеди моих ребят, слушать, как ты уничтожал целые семьи, пока не сдохнешь. Хотя о чем это я? Ты же у нас Бог, ты воскреснешь. Разве нет?

– Я никогда не считал себя Богом! – злится Вальтер. Ион, наконец, вывел его на эмоции. – Я тот, кто пытался защитить невинных людей. Зато твоя Анна точно ощущала себя божьей вестницей, выкалывая людям глаза и перерезая глотки. Она была маньячкой, Ион! Чокнутой сектанткой. И ты, поверить не могу, попал под ее влияние. Как с тобой вообще это произошло? Ты же не религиозен! Ты богохульник! Посмотри, что ты творишь. Ссылки на Библию, убийство людей на кресте… серьезно? Да твой сын-священник вон поседел уже от ужаса. Впрочем, беру слова обратно. Вы оба с Анной чокнутые сектанты. Не понимаю, как у вас мог родиться такой светлый мальчик, как Адриан.

– Невинных людей он пытался защитить, – смеется Ион, хлопая себя по лбу. – И это я здесь чокнутый? Знаешь, я хотя бы признаю, что давно сошел с ума. Сразу после смерти Анны. Зато ты у нас убиваешь людей, кромсаешь их на куски и считаешь себя адекватным? Здоровым? Вальтер, да тебе нужен психиатр… – с иронией заканчивает Ион. – У меня есть отличная кандидатура. Я! Уж я-то тебя вылечу, не сомневайся. Кстати, насчет невинных людей… Помнишь немца Габриэля Крауса? Твоя шарашка убила его год назад. Может, поведаешь его сыну… за что? Макс, подойди к нам.

Макс вмиг подлетает к Вальтеру и громко заявляет:

– Ты убил моего отца. Он был хорошим человеком! Он не заслуживал смерти!

Вальтер качает головой.

– Прости, парень, но твой отец участвовал в торговле органами, а потом заметал следы.

– Это делал не он! – кричит Макс. – Это делал его помощник! Отец даже в курсе не был, а ты убил его!

– Этого не может быть, – протестует Вальтер. – Информация стопроцентная.

– Брось, Вальтер, – раздражается Ион. – Ты море народу положил незаслуженно. И чего добился? Твои показательные казни, скажем, как-то мир поменяли? – Ион хмыкает и поднимает палец, словно его озаряет гениальная мысль. – Так, давай-ка посчитаем. Сколько лет ты уже лидер «Затмения»? Лет тридцать? Больше?

Ион берет зеркало с поломанного комода и обхватывает Вальтера локтем за шею, поднимает до уровня лица зеркало, чтобы видеть свое и его отражение.

– Спустя столько лет, кого ты видишь в зеркале рядом с этим красавцем? – Он доверительно шепчет ему: – Это я о себе, если не понял. – А затем продолжает: – Ты видишь человека, который избавил мир от преступности? Или хотя бы сократил количество криминала? Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим статистику, – Ион достает из кармана графики. – Для тебя распечатал, персонально. Ну-ка, ой… ой! А что же это? – Он выпучивает голубые глаза, открывает рот и делает наигранно ошарашенное лицо. – О боже! Ты тоже это видишь? Видишь того, чего нет? Разницы нет, Вальтер. В зеркале отражается имбецил, который так и не добился ни-хре-на… Зато положил кучу народа. И заслуженно или нет, какая разница, да?

Вальтер отбивает его выпад:

– Мы оба знаем, что тебя волнует только Анна, Крецу. И оба знаем, что она была психопаткой, убивающей