Исповедь дьявола - Софи Баунт

стал злом, возомнив себя карателем; я раскаиваюсь, что погубил тысячи людей… и прошу тех, кто в меня верил, не повторять моих ошибок, прошу их стать лучше и не приносить в этот мир еще больше боли…

В тишине его тихий голос гремел как набат, и с каждой минутой глаза слушателей в зале расширялись все сильнее.

Лео сказал мне, что Вальтер взял на себя вину за все действия «Затмения», объяснив следствию, что использовал на последователях созданный им препарат: Eclipse memoria, предоставил образцы, но формулу изготовления давать отказался, сообщив, что считает препарат чрезвычайно опасным для общества. Впрочем, возможно, ученые смогут создать прототип по переданным Метревели образцам.

Под гул обсуждений Вальтера выводят из клетки и под усиленным конвоем уводят из зала суда. Он передвигается предельно медленно, чинно шагая и опираясь о трость, из-за которой на него не стали надевать наручники, ведь убежать инвалиду не удастся.

– Идем, – говорит Лео и берет меня за руку, выводя за конвоем из зала судебного заседания, пока нас не растоптали вытекающие следом журналисты с камерами.

– Куда ты так торопишься? – удивляюсь я, едва поспевая за своим женихом.

Когда мы выходим из суда и спускаемся по ступенькам, обгоняя толпу, то видим, что Вальтера уже подводят к специальному автомобилю для перевозки заключенных.

На улице я замечаю Стеллу и Арье, которые, как оказалось, покинули зал судебного заседания раньше, чем конвой. Они стоят поодаль. От моего внимания не скрывается, как Вальтер встречается со Стеллой взглядом, а затем разворачивается в ее сторону, заставляя напрячься весь конвой, – и не зря…

Выстрел оказывается бесшумным.

Я даже не сразу осознаю, что произошло, пока не подхожу на несколько шагов ближе к автозаку, но останавливаюсь, потому как Лео удерживает меня за руку.

По лбу Вальтера ползет полоса крови. Из того самого места, – ровно посередине лба, – куда попала пуля из снайперской винтовки.

На губах мужчины улыбка… а во взгляде – смирение, свобода и облегчение…

Прежде чем он падает замертво, по выражению его лица я успеваю понять главное: все случилось ровно так, как он и планировал.

Это было его последнее убийство, последнее поручение «Затмению», последнее дело…

И убить он приказал – самого себя.

Три недели спустя…

– Это совершенно не подходит, – с отвращением заявляет Стелла, – а это я бы и стричь газон не надела, уберите с глаз. Немедленно!

С оценивающим взглядом она трет подбородок, рассматривая десятки свадебных платьев. Мы выбрали наряды в каталоге, после чего помощники Стеллы привезли их на примерку. Вот уже второй час мне приходится быть манекенщицей, и не просто натягивать на себя бесконечную вереницу платьев, а еще и крутиться, нагибаться, выгибаться, прыгать – все, что моя госпожа пожелает.

Выбора нет. Теперь я невестка Стеллы и обязана выдержать этот модный приговор, пока она не определится с моим нарядом на свадьбу, которая – по ее словам – будет меня достойна (поправочка: будет достойна их семьи).

Лео помогает расстегнуть очередное забракованное платье, а потом с улыбкой целует меня в плечо.

Я переодеваюсь в свою одежду и перевожу на Лео взгляд, в котором красноречиво читается слово: помогите! И он едва сдерживает смех.

– Как насчет этого? – предлагает Лео своей тете.

На нем сегодня тоже деловой черный костюм, хотя мы приехали отдыхать в дом у моря, и все нормальные люди, кроме Лео, надели спортивный костюм или просто что-то более повседневное. Мой адвокат же явился словно на торжественный прием при дворе императора.

– С воротником в виде ошейника? – ужасается Стела. – Она твоя невеста, а не собака. И что ты здесь делаешь? Жених не должен видеть платье невесты до свадьбы!

– Ухожу, – Лео вскидывает руки. – Но вы уже все платья в городе перемеряли, а свадьба через пару недель.

Стелла сужает зеленые глаза.

– Платье будет создано на заказ, но нужно продумать фасон, – объясняет она. – До мельчайших деталей!

Я едва не взвываю.

– Позволь, все же украду ее ненадолго, – просит Лео свою тетю и, не дожидаясь ответа, подталкивает меня в спину к двери.

– А можно: надолго? – шепотом спрашиваю я, когда мы выходим из спальни в коридор.

Лео, наконец, от души смеется.

– Это ты еще не видела, как она нам с Глебом костюмы на выпускной выбирала.

– Виктор и Ева правильно сделали, что расписались в ЗАГСе без всяких торжеств, – вздыхаю я, радуясь, что никакие корсеты не стягивают мне ребра. Я хоть и сама надела платье сегодня, но оно легкое, воздушное и удобное. – Надо было поступить так же.

– Что бы у моей тети случился инсульт? – Коричневые брови Лео медленно выгибаются. – Она и без того едва пережила эту новость.

– И теперь отыгрывается на нас, – бурчу я.

Лео придерживает передо мной дверь на задний двор.

– Зато у нас будет шикарная свадьба, Хромик, – хвастается он, – в этом можно не сомневаться.

Я выхожу на крыльцо и с надеждой канючу:

– Думаешь, моего отца позволят привести на свадьбу? Кроме Адриана, там не будет ни одного моего родственника.

– Мама говорит, что он уже не опасен, – ободряет меня Лео. – Сама видела, она сотворила с Эриком настоящее чудо.

– Твоя мама очень талантливый психиатр, – соглашаюсь я и с опаской добавляю: – Однако… думаешь, ее можно выпускать в общество? После всего, что она сделала… Да, Крецу заставлял ее, но все-таки… она довела до самоубийства столько народу. Кто знает, что у нее в голове.

– Стелла считает так же. Она сказала моей матери, что никто никогда не узнает правду, все будут думать, что Ион Крецу доводил людей до самоубийства сам, но мама должна остаться в клинике… пока что. Стелла боится ее. Пусть мама и пришла в себя, но много лет она была безмолвным пациентом, и никто не знает, что придет ей в голову. По крайней мере, теперь она находится в обществе людей с не опасными психическими расстройствами, а врачи советуются с ней насчет лечения пациентов, она помогает им, так что сейчас мама почти что врач, а не пациент. К счастью, она согласилась, что ей пока лучше оставаться в клинике.

– А ты что думаешь?

– Если ее саму это устраивает, то я не имею возражений. Я уже давно смирился, что моя мать – пациент психушки, а вот за отца я переживаю… надеюсь, развод его не раздавит.

Я обнимаю плечо Лео, видя отблеск печали в малахитовых глазах.

– У него есть Августина. Венера говорит, что он вполне доволен жизнью, хоть и грустит. Она прислала их совместную фотку у пирамид, – я нахожу в переписке