Исповедь дьявола - Софи Баунт

в зал, энергетика, исходящая от него, заполнила все пространство и будто бы зазвенела в ушах. На его фоне все присутствующие словно уменьшились до размера муравьев. Все, кроме Иона Крецу.

– Ты прав, это бессмысленно, среди вас троих опаснее всех выглядит Стелла, – кривляется Ион. – Но все же доставь мне такое удовольствие, Метревели. Я, знаешь ли, тот еще фетишист. Люблю БДСМ-игры.

– Чего ты хочешь, Ион? – вздыхает Вальтер с печальной улыбкой. – Вот он я. Перед тобой. Ты привел меня, чтобы убить?

Валентин Линдикрей стоит рядом со своим гуру, – вытянутый, точно струна, и с гордо вздернутым подбородком. Он, как и Вальтер, страха или нервозности не демонстрирует. Наоборот. От него фонит чувством превосходства, а яркий красный пиджак превращает мужчину в факел, и будто бы намекает, что о его владельца можно обжечься.

Я помню громкие речи Линдикрея на собрании Затмения. Все слушали его, раскрыв рты, ловили каждое слово, словно оратор владеет массовым гипнозом. Однако чувствуется, что Валентин лишь тень своего гуру, его отблеск – он берет у Вальтера все краски, мощь и мысли, чтобы вложить в головы членов «Затмения», избавив его лидера от необходимости тратить свое время на подобные представления.

– Признаться, я и не надеялся, что ты все-таки выползешь из укрытия, – с некоторой гордостью замечает главный врач. – Да еще и с Линдикреем… с трусливым Валентином. Ладно ты… ты уже старый, а как у твоей подсоски-то духу хватило? Что-то мне это все не нравится. Вы мне засаду распланировали? Скоро сюда ворвутся твои люди в платьях и золотых масках из секс-шопа? Прицепил на себя какой-нибудь жучок, да? Подлец ты, Вальтер. Но ничего…

Ион свистит Клыку, выглядывающему из-за угла в ожидании, и местный мышиный король вмиг куда-то убегает.

– Держишь меня за идиота, Вальтер? – злорадствует Ион, щелкая пальцами. – Никто тебя не спасет. Пока твои собачата будут рыть носом землю, ты уже сдохнешь.

Я вскрикиваю. Раздаются несколько взрывов. Теперь в ушах звенит по-настоящему, ведь я даже закрыть их не могу из-за связанных за спиной рук.

– Что ты сделал? – орет Линдикрей.

Равнодушие и высокомерие с его лица сметает за секунду, а вот Метревели остается спокоен и дальше.

– Подорвал все выходы, – пожимает плечами Ион. – Вам не выбраться. А как только кто-то из твоих людей явится и попробует сюда пробраться, чтобы спасти ваши важные задницы, – Ион кивает на пистолет в руках Змея, – я вас пристрелю. Живыми вы сегодня не уйдете.

– Вижу, что ты все продумал, Ион, – усмехается Вальтер.

Линдикрей же растерянно оглядывается, и я, наконец, читаю в его лице оттенки страха: он боится куда больше, чем его предводитель, и отчаянно избегает взгляда Иона.

И не зря.

Валентина хватают под руки первым и толкают на пол, – он сопротивляется, но Змей упирается ногой ему в спину и толкает снова, пока Линдикрей не сдается, оставаясь стоять на коленях. Вальтера же сажают на стул рядом со Стеллой. Вместо ноги у него протез, и заметно, что ступать без трости мужчине тяжело.

– О, Валя, Валечка, – напевает Ион, – мне так много рассказывали о тебе и твоих сладких речах о справедливости, после которых ты людям пальцы отрезал.

– Это говорит человек, который людям глаза выкалывал? – метко отбивает его слова Линдикрей.

– Я? – оскорбляется Ион и бьет себя в грудь. – Вот тебе крест! За всю жизнь никого не убил. Сегодня будет мой первый раз, я хранил себя для Метревели, уж извини. Ты достанешься другому человеку. Он давно ждал встречи с тобой.

Дернувшись, Адриан сжимает зубы, а потом кричит:

– Отец, остановись! Ты и так уже погубил уйму народу, что ты творишь?

Ион устало трет переносицу, после чего наотмашь произносит:

– Сынок, расслабься. Скоро ты все это забудешь, поэтому будь добр, не мешай папе.

– Кто-то из моих людей рассказывал тебе о речах Валентина? – заинтригованно уточняет Метревели.

Его голос звучит глубоко, концентрировано, подобно музыке великих композиторов – такой голос просто невозможно пропускать мимо ушей, и ясно, что Вальтер тренировал его годами, – он наполняет комнату до краев, хотя звучит не так уж и громко.

– Ой, полно тебе, Вальтер, твои шестерки не умеют держать язык за зубами, да и любят тебя не так сильно, как кажется. – Ион начинает расхаживать по залу, активно жестикулируя: его безумие рассеивает магнетизм Вальтера. Несмотря на количество людей в подземелье, перед нами происходит некий театр двух сильных актеров, которые не могут поделить сцену и пытаются захватить внимание зрителей, затмив собой оппонента. – Я ведь не всех твоих приспешников убивал, нет, нет. Кое-кто перешел на мою сторону. – Ион постукивает пальцем себе по губам, словно задумавшись. – Что-то я заболтался, да?

Он вновь свистит, и Змей с Тамутисом окружают Линдикрея, чтобы он не вздумал побежать, а тем временем – в зале вдруг появляется человек, из-за которого на моей коже выступает холодный пот.

Увидев меня, он посылает воздушный поцелуй.

– Фурса?! – истерично кричу я.

– И тебе не болеть, детка, – салютует Илларион пальцами ото лба, а затем переводит злой взгляд на Линдикрея.

– Вы хоть знаете, кто он и в чем его обвиняют? – рявкаю я Иону. – Как вы можете быть заодно?

– Этот человек – насильник, – гневно подтверждает Адриан. – Господи, отец, ты совершенно спятил! Лучше убей меня! Я не могу больше видеть, во что ты превратился!

Ион игнорирует слова Адриана и с неестественной улыбкой отвечает:

– У нас общий враг. Мать Иллариона убили по приказу Вальтера, жестоко убили…

– Она держала бордель с маленькими детьми, – вступается Вальтер, – ее прикрывали те, кто сам его посещал.

Фурса хочет кинуться на Метревели с кулаками, но ему в руку вцепляется Змей.

– Лжец! – шипит Фурса.

– Тише, тише, – тормозит парня Ион. – Не надо. У нас с Вальтером скоро будет долгий разговор, но Линдикрей… – Главный врач оборачивается на Валентина и добавляет: – В твоем распоряжении, Илларион. Валя, ты ведь помнишь Фурсу? Ты не мог его забыть, ты участвовал в убийстве его матери. Ты во многих авантюрах «Затмения» участвовал лично, ибо тебе нравится это делать… нравится мучить людей, хотя изначально Вальтер взял тебя совсем для других целей, не так ли? Ты умеешь красиво говорить, одеваться, сражать людей обаянием, и блестяще помогал Вальтеру набирать аудиторию, только вот в душе… ты садист, который наслаждается страданиями других. И ты, Вальтер, – Ион указывает пальцем в сторону Метревели. – Ты всегда это знал… знал, кто этот человек на самом деле.

– Иногда нам требуется наказать кого-то так, чтобы другие получили урок, – объясняет Вальтер, пожимая плечами и горестно кивая. – Но это исключение для особо жестоких