Исповедь дьявола - Софи Баунт

Элла подносит флакон к губам моего папы и вливает сыворотку ему в рот, а я смотрю на все это выпученными глазами и держа палец на курке, но не решаюсь выстрелить, ибо почему-то верю этой психопатке.

– Зачем вам помогать ему? – недоумеваю я.

Элла же заглядывает в лицо моего отца и что-то шепчет, поглаживая его плечо. Он опускает веки и вновь кладет голову женщине на колени.

– Хотя бы потому что никто, кроме меня, это делать не станет, – усмехается Элла, запуская тонкие пальцы в его волосы и взъерошивая пряди. – Иону нет дела до Эрика. Они ведь всегда были врагами.

Я снова навожу на Эллу пистолет и спрашиваю:

– Раз вы и есть Кровавый фантом, то почему бы мне не застрелить вас прямо сейчас?

– А с чего ты взяла, что я Кровавый фантом?

– Вы сами признались!

– Нет, – качает она головой. – Я сказала, что доводила до самоубийства членов «Затмения», но я не совсем та, кого вы ищите.

– Вы издеваетесь?

Похоже, она окончательно чокнулась.

– Отнюдь, – вскидывает она ладонь. – Я, конечно, ненавижу Вальтера и Стеллу за то, что они сотворили с моими детьми, но я сама никогда бы не стала убивать фанатиков и марионеток Метревели. Да и оставлять угрозы собственным детям тоже бы не стала. Это уже не моя заслуга.

– А чья?

У меня вскипает мозг.

Элла склоняет голову набок и, глядя мне в глаза, произносит:

– А кто много лет руководит клиникой и всю жизнь любит ту самую женщину, которую прозвали Кровавой Мэри? Кто мог спокойно собрать здесь секту? Кто настолько умен, что нашел программистов для создания приложения, через которое смог бы следить за людьми? И не только приложение. Дай угадаю: браслет, что я тебе вручила, показать Виктору ты не удосужилась, верно? А если бы удосужилась, то узнала бы, что в них встроены средства слежения.

– Ион? – заплетающимся языком выговариваю я. – Ион Крецу? Вы хотите сказать, что он организатор всего этого кошмара? Но убивали ведь вы!

– А какой у меня был выбор? – Элла вдруг начинает приглушенно смеяться: довольно пугающе, но вскоре ее лицо возвращает свою металлическую непроницаемость. – Он угрожал убить моих детей, если не буду помогать. Да, сам Ион никого не убивает. Зачем? Когда он может заставить других выполнять его желания, а самому не марать руки. К тому же он всегда хотел меня наказать за то, что я помогла избавиться от твоей матери. Уж прости, но она была совершенно чокнутой. Как и сам Крецу.

– Она не дает ему жить… Это вы написали, – озаряет меня.

– Да, напрямую писать было нельзя, вы же сразу потащили мою записку к Иону, – объясняет Элла. – Я сильно рисковала. Когда мне напрочь осточертело подчиняться Крецу… после попытки самоубийства Августины… я сбежала из палаты и спряталась в клинике. В тот же день он похитил моих детей.

– Господи…

Элла укладывает моего отца головой на подушку и подходит ко мне, садится на колено перед кроватью.

– Слушай внимательно, Эмилия, – доверительно шепчет Элла. – Скоро подойдет санитар, который поможет тебе выбраться из клиники. Поезжай прямиком в полицию и сообщи им все, что узнала. Твои друзья в опасности. Ион не отпустит моих детей, пока не доберется до Вальтера Метревели – лидера «Затмения». Стеллу и меня он, скорее всего, убьет. Остальным сотрет память. В подвалах вас ожидала ловушка, и сейчас все они в его руках. Ион и сына родного не пожалеет, уж поверь. И Адриану память сотрет.

– Почему вы сами не отправились в полицию? – с подозрением в голосе спрашиваю я.

Элла выгибает бровь.

– И что бы я сказала? Здравствуйте, я сбежала из дурдома и хочу заявить, что главный врач психиатрической клиники, доктор наук, – на самом деле маньяк? После этих слов я бы тут же оказалась в клинике снова. Если ты думаешь, что с Ионом так легко справиться, то ты сильно заблуждаешься. Он куда умнее всех нас вместе взятых, и укротить этого дьявола практически невозможно. Он носит маску, Эмилия. Думаешь, почему они с Анной так любили друг друга? Да потому что оба сумасшедшие психопаты.

– Но зачем Иону это? Он убил столько человек ради мести?

Элла тяжело вздыхает.

– Ты не представляешь, как Крецу любил твою мать. Он считал ее гением и своей музой. Когда она умерла, он хотел покончить с собой. Ничто его не держало. Даже родной сын. Иона буквально вынули из петли. Прошло много лет, а он по-прежнему страдает, он так и не смог полюбить никого другого. Конечно, он понимает, что это чистое безумие. Но перед любовью такой силы разум бессилен. Ион способен на все что угодно. Он не остановится, пока не заполучит в свои руки того, кто отдал приказ избавиться от Анны.

Дверь в палату открывается, и перед нами возникает высокий, громоздкий мужчина, – видимо, тот самый санитар, который должен вывести меня из клиники.

Однако когда я перевожу взгляд на Эллу, то понимаю лишь одно: что-то не так…

– Беги, – шепчет Элла.

И я окончательно убеждаюсь, что наш гость не спасать меня пришел.

Элла бросается к нему навстречу в надежде задержать, но крупный мужчина с легкостью отталкивает ее в стену и хватает меня за руку, когда я стараюсь проскользнуть мимо.

Не успеваю я опомниться, как он достает шприц, и мое плечо пронзает болью. Я теряю сознание. И падаю прямо к нему в руки.

Глава 36

Кажется, что мои веки превратились в два тяжелых монолита, – не распахнуть. Тело обмякло. Из-за слабости сложно даже пальцами пошевелить. Когда я все же открываю глаза, то меня настигает еще и боль в запястьях: руки связаны за спиной шершавой веревкой, от которой зудит кожа.

Не знаю, сколько времени я так провела и где нахожусь. Подо мной несколько старых пыльных матрасов – я лежу на них лицом к сырой стене.

– Эми, – зовет кто-то рядом.

И я с трудом, но переворачиваюсь на другой бок. Голова кружится, и человека, окликнувшего меня, удается свести в фокус не сразу.

– Адриан, – угадываю я.

Он в метре от меня. Его руки тоже связаны. Мы в просторном темном помещении, которое слабо освещено керосиновыми лампами. По отсутствию окон и влажности я делаю вывод, что, скорее всего, мы в тех самых потайных коридорах; а учитывая, что мы под землей, и зал вырыли во время войны, его размеры поражают. В дальнейшем это место явно использовали и в других целях: не только, как убежище.

Пол