Исповедь дьявола - Софи Баунт

В моем кармане вдруг раздается вибрация. Звонок. Однако когда я подношу телефон к уху, то неизвестный номер вмиг сбрасывает, и, пока я недоумеваю, раздается щелкающий звук сообщения:

«Если хочешь, чтобы твой отец остался жив, то приходи в его палату прямо сейчас. Одна. И никому не говори, куда уходишь, иначе он умрет».

***

Когда все скрываются в часовне, исследуя обнаруженный потайной ход, я бросаюсь бежать обратно в клинику, то и дело поглядывая на экран телефона: проверяю, не пришло ли нового сообщения с угрозами. Да, выполнять требования маньяка – идиотизм, но что остается? Я не хочу потерять отца снова!

Врываясь в его палату, я заранее готовлюсь к худшему: что найду труп отца или что мне самой глаза выколют, но вместо этого вижу куда более странную картину.

На кровати моего отца сидит… Элла. Он сам лежит головой у нее на коленях и что-то бормочет. Их фигуры холодным слабым светом освещает лампа на тумбочке.

Элла гладит моего отца по волосам и тихо напевает:

«Мы все когда-нибудь проснемся… поднимется незримый занавес, и мир перевернется…»

Я не могу произнести ни звука, будто Элла похитила весь мой словарный запас, и я поменялась с ней местами – стала немым призраком. Она ведь ни с кем не разговаривает уже много лет!

– Садись, Эмилия, – совершенно будничным тоном говорит Элла, поднимая на меня взгляд своих карих бездонных глаз.

Она смотрит так, будто мы каждый день беседуем за чашкой чая. На Элле серый костюм пациента; ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, а не свисают в беспорядке, как обычно, но в остальном она мало чем отличается от той несчастной с черными кругами под глазами, которую я видела раньше – она выглядит даже печальнее, словно кто-то выкачал из нее не то что саму радость, а саму жизнь. Однако ее взгляд… совершенно осознанный; взгляд человека, сила голоса которого слышится раньше, чем этот голос звучит – потому что силу источает душа; взгляд того, кто привык влиять на других, а не подчиняться чужим желаниям.

– Вы разговариваете, – бормочу я, с трудом принимая тот факт, что Элла, видимо, с момента нашей первой встречи и не была безмолвным пациентом.

Она притворялась?

Более того, она ведь дала мне браслет в виде колючей лозы: тот самый, который выдают своим последователям в «Пеликане». Значит ли это…

– Это вы прислали мне сообщение? – спрашиваю я, чувствуя холодный пот на коже.

– Сядь, – требует Элла, и мощный звук ее голоса заставляет мои ноги вмиг выполнить приказ.

Я опускаюсь на кровать напротив.

– Все вас ищут, – зачем-то произношу я, – думают, что вас похитили.

– Очевидно, что нет, – отвечает она, продолжая гладить по голове моего отца, который смотрит на луну за окном.

Он обнимает колено Эллы, и возникает ощущение, что папа очень привязан к этой женщине.

– Зачем вам мой отец? – тихо спрашиваю я, опасаясь, что в любой момент Элла вытащит лезвие из кармана и перережет папе горло.

В голове резво крутятся шестеренки, и я вспоминаю, как Макс говорил, что собрания секты ведет женщина; как Стелла рассказывала, что Элла была психиатром Анны; и как Виктор поведал, что среди врачей клиники были последователи Кровавой Мэри… получается, что все сходится… Элла и есть Кровавый фантом? Она психиатр и вполне могла быть той, кто заставлял людей под действием сыворотки Глеба совершить самоубийство. К тому же у нее есть причины ненавидеть «Затмение». Да еще какие! Никто не думал на нее из-за болезни. Идеальное прикрытие. С самого начала все было, как на ладони, черт возьми! Но зачем ей угрожать родным детям? Зачем похищать их?

– Твой отец сильно пострадал от рук Льва Гительсона, – поставленным ученым голосом говорит Элла, перебирая его русые с сединой волосы, но в тоне женщины чувствуется горечь и боль. – Его мозг похож на растопленный пластилин разных цветов, который трудно сплавить в первоначальные кирпичики. Шанс есть. Однако он довольно низкий.

– Вы всегда могли говорить и притворялись? – хмуро уточняю я. – Не понимаю.

– Увы, нет. Я начала приходить в себя, когда узнала, что моя дочь жива. Со временем мой мозг пришел в норму. Не без помощи Иона, конечно, – последние слова она выговаривает с презрением на лице, что довольно странно, когда говоришь о человеке, который тебе помог.

– У меня всего один вопрос, – набравшись смелости, заявляю я. – Это вы доводите людей до самоубийства?

Элла со странной улыбкой качает головой, а потом поднимает на меня цепкий взгляд и одним словом высасывает душу:

– Да.

Повисает тягостное молчание.

Лицо Эллы становится непроницаемым, будто кукольным, фарфоровым, все резкие, угловатые черты и бледный цвет кожи подчеркиваются холодным светом лампы.

По моей спине ударяет озноб.

– Но… зачем? – находясь в пограничном между страхом и яростью состоянии, сиплю я. – Вы мстите «Затмению»? А как же Лео и Ева? Где они?

– Под клиникой, – в неком отчаянии вздыхает Элла. – Их усыпили. Лео и Ева находятся как раз в тех подземных коридорах, куда отправилась ваша делегация. Скоро они встретятся.

– Как вы могли так поступить с собственными детьми? И зачем позвали меня? Что вы хотите?

Мой отец начинает что-то рычать и ерзать на кровати, он в ужасе округляет единственный целый глаз, словно видит перед собой некое чудовище. Элла достает из кармана штанов маленький стеклянный флакон, открывает его и подносит ко рту моего отца. Я слышу запах, напоминающий аромат мелиссы.

– Что вы ему даете? – испуганно восклицаю я.

– Сыворотку eclipse memoria, которую вы все так не жалуете, учитывая, сколько зла она принесла, – пожимает плечами Элла.

Я вскакиваю с кровати и выхватываю из-под куртки пистолет: я предусмотрительно взяла его с собой перед приездом в клинику.

– Не смейте его трогать!

– Сядь, Эми, и успокойся, – равнодушно просит Элла, не слушая меня.

– Я выстрелю, не сомневайтесь!

Мое сердце колотится в груди, точно бешеный зверь о прутья клетки.

– И позволишь своему отцу окончательно сойти с ума? – выгибает коричневую бровь Элла.

Выражение ее лица навевает мысли о Лео: у него тоже есть похожее, и я растерянно моргаю. Мой адвокат похож на свою мать.

– В каком смысле?

– Сыворотка нужна ему, – поясняет Элла.

– О чем вы?

– Вредит не она, а те, кто ее используют в своих целях. Твоему отцу eclipse memoria помогает. Думаешь, он сам по себе стал таким спокойным? Когда его сюда привезли, он вел себя, как животное: кидался на всех. А я помогла ему. Я и эта сыворотка. Так что убери ствол и