Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Не была сектанткой также, как твой отец не был вором? – подначивает Стелла и с безумными нотками в тоне голоса продолжает: – Да, Анна была не сектанткой. Она была лидером секты. И непревзойденным манипулятором: даже меня умудрилась вокруг пальца обвести в свое время. Почему, думаешь, на меня повесили ее дело? Когда ты появилась в жизни Лео, я, честное слово, испугалась. Я боялась, что ты похожа на Анну, что ты появилась на нашем пороге неслучайно, но со временем осознала, что так сошлись звезды. Ты понятия не имела ни кто мы, ни кто твои родители. – Стелла проводит ногтем по скуле Адриана и говорит: – Ну же, поздоровайся с сестрой.

Адриан медленно поднимает голову, но не решается заглянуть мне в глаза.

– Я хотел сказать… правда, – шепчет он.

Стелла ухмыляется, а я громко восклицаю:

– Ты знал, что мы родственники, и молчал?

Эта новость заставляет меня потерять равновесие. Я вцепляюсь в металлическое изножье кровати и непроизвольно сжимаю свободную руку в районе груди.

– Прости меня, ради Бога, – сокрушенно качает Адриан головой. – Были причины.

– Какие?!

– Я… не могу сказать… но они были, – сипит он. – И есть. Понимаешь… все детство я буквально ненавидел тебя, ведь мама ушла от моего отца к твоему. Ты жила со своей бабушкой, а отец так тяжело пережил уход возлюбленной к другому, что вычеркнул тебя из своей жизни, ведь ты дочь его ненавистного врага. С тех пор как тебе исполнилось лет семнадцать, я много раз пытался заговорить с тобой, но не решался, потому что когда я увидел тебя взрослую, увидел, как ты похожа на нашу мать, во мне что-то надломилось… то, какие эмоции я испытывал… это страшно. – Его голос надрывается, словно от боли. – И я решил не появляться в твоей жизни, но судьба сама нас свела в тот день, когда ты подошла ко мне в клинике.

– Та фотография… – озаряет меня, – которую дал мой отец. На ней не я. На ней ты. Вот что он пытался сказать.

– Фотографию Эрику дал мой отец, – тяжело вздыхает Адриан. – Хотел напомнить, что из-за него я остался без матери. Думаю, решил таким образом попробовать привести Эрика в чувства – стрессом, ну и… поиздеваться. Мой отец ужасно не любит твоего. Ему было очень тяжело, когда мама нас оставила, ради Эрика.

– Анна была психопаткой, – вмешивается Стелла, – радоваться надо, что она от вас ушла. Твой отец хотя бы жив остался.

Я выгибаю бровь, скользя взглядом по суровой Стелле, которая сама могла бы легко удостоиться звания Королевы психопатов.

– На фотографии были надписи, – вспоминаю я, следя за реакцией Адриана. – Очень странные надписи. Там было написано: она не дает ему жить, за грехи нам не освободиться… И в клинике нам тоже оставили записку с фразой: Крецу заставляет нас молчать, она не отпускает его. И если сначала я была уверена, что в записке речь идет о твоем отце, то теперь… Ты много времени проводил в клинике, не так ли?

– Думаешь, я причастен к убийствам? – расстраивается Адриан, до глубины души оскорбленный моим предположением. – Эми, мне претит любая жестокость, и ты это знаешь.

– Анна появлялась в вашей жизни после того, как ее нашли якобы убитой в своем гараже вместе с Эриком, не так ли? Это было для нее отличным прикрытием. Более того, – Стелла приглаживает растрепанные светлые волосы Адриана, – инцидент был спланирован ей самой. И она не препятствовала тому, что Лев Гительсон схватил Эрика Лисовского и запер в подвале резиденции. Ей было плевать: в то время Анна уже спала с моим мужем. Ну или она посчитала, что Эрик получил то, что заслуживает за гибель моего сына. Вскоре, впрочем, Вальтер избавился и от Анны, и от Льва, и помог мне возглавить дела почившего мужа. После ее смерти секта распалась, но кто-то собрал ее вновь. – Стелла скрещивает руки на груди и многозначительно косится на парня. – И кто подходит на роль нового лидера секты лучше, как не молодой, обаятельный, перспективный священник, которого так любят прихожане и который приходится Анне сыном?

Она выразительным жестом обводит Адриана. На моем новоприобретенном брате по иронии еще и черная ряса с массивным золотым крестом на шее.

– Вы ошибаетесь, – тихо бормочет Адриан, безнадежно упираясь взглядом в пол.

– Неужели? – надменно усмехается Стелла и поворачивает голову на меня. – А знаешь, что было у него в телефоне? Приложение «Пеликан».

– Возможно, он скачал приложение ради интереса, это еще ничего не доказывает, – уверяю я то ли себя, то ли Стеллу.

– Правда? А ты в курсе, что твой куратор… – женщина интонацией выделяет последнее слово, а потом добивает меня: – это он?

– Что?

– Не надо! – умоляет Адриан. – Прошу вас, вы все неправильно понимаете.

– Это он поддерживал тебя в приложении, – заявляет Стелла и констатирует неизбежное: – Он один из них. И не простой последователь, а куратор.

– Я уже давно не куратор! – отрезает Адриан и, наконец-то, поднимает на меня испуганный взгляд своих серебристых глаз… глаз моей матери, черт возьми. Раньше я этого не замечала. Он сильно похож на своего отца Иона Крецу, но глаза… нашей мамы. Адриан опечаленно продолжает: – Эми, я не знал, что они связаны с убийствами. Когда мне предложили участвовать в этом проекте, то речь шла о благотворительности, о приложении, где люди могли бы помогать друг другу, и я согласился. Но когда ты рассказала о них правду; когда я осознал, что это секта, и стал задавать вопросы, они удалили меня из кураторов. На днях я собирался идти в полицию, хотел рассказать, все, что знаю, хотя знаю я мало.

– Я хочу тебе верить, – честно отвечаю я, – очень хочу. Но после того как ты скрыл от меня, что приходишься мне братом, это безумно сложно. И что такого ты мог чувствовать, что не пожелал заговорить со мной за столько лет? Хорошо, ты ненавидел меня за то, что мама ушла от вас, но ты ведь вырос, осознал, что такое отношения, и уж точно осознал, что в уходе мамы из семьи я не виновата. Мы оба ее потеряли. Если ты наблюдал за мной со стороны, то видел, как я нуждалась в семье. Ты был мне нужен. У меня никого не было, кроме бабушки, которая могла в любой момент меня покинуть и покинула, но даже после этого ты не рассказал правду. Почему?

Адриан закрывает глаза и очередной раз уныло качает головой.

– Тебе не понравится ответ на этот вопрос, – предостерегает