Исповедь дьявола - Софи Баунт

она впала в оцепенение, отказывалась от пищи и ни с кем не разговаривала, а в это время появлялись все новые и новые улики, которые подтверждали ее вину. Причем каким-то совершенно волшебным образом. Мария целыми днями сидела на кровати в согбенной позе, иногда листала Библию и классические произведения, читала и вроде бы соображала, что делает, но на вопросы врачей не реагировала.

– Даже имя подходит… Мария и Мэри, – хмурюсь я. – Странно.

– Либо гениально, – многозначительно вскидывает палец Виктор. – Часть свидетелей заявляла, что это та самая Мэри, которая руководит сектой, но другие говорили, что это никакая не Мэри заперта в клинике. Реальная Мэри бы попыталась, как минимум, манипулировать персоналом или сбежать. Эта женщина творила невероятные вещи с разумом своих последователей. Говорят, одного ее слова было достаточно, чтобы человек добровольно выпил яд. Идеология ее секты была очень похожа на «Затмение», но они карали грешников во имя Бога и называли себя «Сияние».

– Что? – морщусь я. – Сегодня Макс проговорился, что их гребаная секта так и называется. «Сияние»! Но как… то есть… это дело рук Мэри? Она на свободе?

– Не знаю, солнце, – качает головой Виктор и откидывает в сторону тяжелый ковер. – Может, она, а может, какой-то подражатель. В любом случае связь Кровавого фантома с Кровавой Мэри была очевидна изначально. Они оба карают людей за грехи и лишают глаз. Неизвестно, кстати, сама ли Мэри убивала людей или тоже доводила до самоубийства. Пристрастный допрос одного из ее последователей показал, что все-таки сама. Она использовала для этого лезвия под ногтями.

– Многие убийцы лишали людей глаз. Чикатило, например, – вспоминаю я, наблюдая за ползающим по полу Виктором.

– Да, довольно частое явление, – Виктор что-то внимательно рассматривает на бетонном полу. – Но грешников убивали, знаешь ли, не все. К тому же мы знаем, что убивает она не совсем грешников, а членов «Затмения», которые еще и в чем-то, видимо, виновны. Очень запутанно дело… Очевидно одно: это кто-то либо связанный с «Затмением»; либо кто-то состоящий в нем и считающий, что последователи – лицемеры, раз сами в чем-то греховны; либо тот, кто люто ненавидит тайное общество.

– Да, но если он в нем не состоит, то как раздобыл формулу препарата Глеба?

– И как он связан с Кровавой Мэри, – дополняет мой вопрос Шестирко. – Знаешь, судя по рассказам ее последователей, это была гениальная женщина, которая легко контролировала всех вокруг себя и использовала много психологических трюков. Например, сбор информации. Так любил еще делать Джим Уорен Джонс – лидер секты Храм народов. Он, либо через последователей, либо через частных детективов узнавал информацию о прихожанах, а потом на проповедях делал вид, что ему приходят о них озарения. В наше же время есть куда более эффективный метод добычи информации…

– Интернет, – осеняет меня, и я упираюсь взглядом в скомканный рисунок ковра. – Вот зачем это приложение. Пеликан собирает информацию о людях, которые затем помогают секте, как Макс, подливший вещество Мариам. Они дали ему то, что хотел он, а он в ответ помог им. И про «Затмение» они, видно, так добывают информацию.

– Именно, – восклицает Виктор и, прежде чем я успеваю что-то добавить, говорит: – смотри, бетон залили позже, чем в других местах. – Он чертит пальцем какую-то линию на полу. – Покрытие чутка возвышается. Видимо, раньше здесь был тот самый потайной ход, но его забетонировали.

– То есть твои подземные ходы все же существуют, – растерянно хлопаю я глазами, – но ведь… их замуровали. Значит, никто ими уже не пользуется.

– Этим нет. Однако где-то есть и другие, – подмигивает Виктор.

Я прикусываю губы.

– Дьявол, может, надавить на Макса… он участвовал в собраниях, но не признается, где они проходили, – лихорадочно спохватываюсь я.

– Мы уже получили информацию от других ребят из приложения, не волнуйся. Они сами не знают, вот и все. Им завязывали глаза, прежде чем привезти.

– Макс обмолвился, что собрания вела женщина, но ее лицо было скрыто. Думаю, именно в тот день ему вручили сыворотку, которую он должен был оставить в доме Августины. Именно ее выпила Мариам.

– Значит, они используют своих последователей не только, как источник информации, но и как марионеток.

Я вскрикиваю.

Дверь в палату неожиданно захлопывается, и мы слышим, как с обратной стороны лязгает засов. Я успеваю заметить силуэт женщины в дверном окошке, либо мужчины с длинными волосами – в темноте сложно понять.

– Ах ты тварь! – сокрушается Виктор, вцепляясь в ручку двери.

Шестирко в бешенстве ударяет кулаком по стене.

– А я говорила, что в подвале бродят пациенты, – злорадствую я. – Прошлый раз какой-то ублюдок тоже вышел из палаты. На хрен только нас запирать?

Виктор светит фонариком на пол.

– Чтобы подкинуть записку и успеть удрать, – хмыкает он.

Я поднимаю листок и разворачиваю, читаю вслух:

– Крецу заставляет нас молчать, она не отпускает его…

– О как, – Виктор цокает губами.

– Отец тоже давал мне записку! – заявляю я. – Там было сказано: она не дает ему жить, за грехи нам не освободиться.

– Крецу, значит, – смакует Шестирко на языке.

– Думаешь, Ион что-то знает о Кровавой Мэри? Может, она ему угрожает? Тогда понятно, почему секта обитает где-то тут. Помнишь, как в прошлом году Ион кричал о своей ненависти к сектам? И устраивал охоту на ведьм из-за телефонов. Он что-то знает!

– А почему ты думаешь об Ионе?

– В смысле?

– Если ты забыла, кое-кто еще тоже носит фамилию Крецу, – косится на меня Виктор.

– Адриан точно ни при чём. Он…

– Он религиозен.

– Он ненавидит Кровавого фантома! Ты бы видел ненависть в его глазах, когда я рассказывала об этом маньяке. Адриан точно с ним никак не связан.

– Или он тоже ненавидит Кровавого фантома из-за угроз. А может… он вообще состоит в секте?

– Исключено!

В кармане Виктора раздается звонок.

– Вспомнишь солнце, вот и лучик, – говорит он, поднося экран к лицу. – Да, Ион, здравствуй. А мы в твоем чудном подвале. Нет, не могу прийти. Меня один из твоих пациентов запер в палате. Ты прямо в узде держишь своих подопечных, да? Как там фраза из Трех богатырей звучала? Не пройдет войско темное, не проскочит зверь незамеченным. Да что там зверь! Муха не пролетит! Полклиники сбежит, ты и не заметишь.

Когда Виктор перестает издеваться над Ионом и отключает звонок, я спрашиваю, что сказал главный врач.

– Сейчас спустится и выпустит нас, – отвечает Виктор, вновь пробегая глазами по записке. – Пойдем к нему в кабинет. Поболтаем…

***

– Ну я же сто раз тебе говорил, что нет там ничего важного, – возмущается Ион. – Вы просто