Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Чем? – недоумеваю я.

Адриан одними губами в бесконечной мольбе повторяет Стелле: «нет», но ее это не останавливает.

– Когда мои люди осмотрели дом твоего брата, то обнаружили, что в нем десятки твоих фотографий – прямо храм, посвященный Эмилии, и на это я бы еще могла посмотреть сквозь пальцы, предположив, что наш бедный парень просто чувствует вину перед сестрой и подобным образом ощущает ее присутствие в своей жизни, но потом… я нашла его личный дневник.

– Прошу вас, – взвывает Адриан. – Не надо…

– То, что там написано, тебе лучше не читать, Эмили, – соглашается Стелла, – но знать в общих чертах ты должна, потому что такого количества мужских фантазий о женщине и признаний в любви я еще никогда не видела.

– Что, простите? – я издаю истеричный смешок.

Адриан бледнеет и кажется, что вот-вот потеряет сознание, он почти сливается с молочным цветом штукатурки на стенах палаты.

– Он влюблен в тебя, – окончательно сражает меня Стелла. – Причем какой-то нездоровой любовью.

– Что? – повторяю я, как умственно отсталая.

– Я читала его дневник в надежде узнать что-то о секте, но оказалось, что все страницы посвящены… тебе. С тех пор как увидел, он не мог выбросить тебя из головы, он желал тебя, он мечтал о тебе, он следил за тобой и даже… забирался к тебе в общежитие.

– Так это был ты, – ужасаюсь я, – это ты оставил мне белую лилию утром.

Адриан виновато кивает.

– Я же сказал, – сокрушается он сломанным, убитым голосом, – то, что я чувствую – отвратительно, и мне нужно держаться от тебя подальше. Я борюсь с этим кошмаром уже много лет, и ничего не помогает, а потом ты сама появилась в моей жизни, и я подумал, что это знак – знак того, что я должен не бегать от тебя, а наоборот приблизиться и укротить эту тьму в себе, этот безумный шепот дьявола в мыслях, я… проклят! Я знаю, что то, о чем я думаю, это ужасно, но ни черта не могу с собой сделать. Да, я должен был прийти и быть рядом еще давно, но такой паршивый брат с мерзкими отклонениями в голове тебе не нужен.

Какое-то время я перевариваю его признание, ничего не отвечая, пока Адриан ждет моих слов, как приговор.

А что здесь можно сказать? Что нужно думать? Я не знаю… Это нечто вне моего понимания. Для меня Адриан всегда был самым светлым и добрым человеком из всех, кого я встречала, – и это не только мое мнение, люди его любят. Он всю жизнь всем помогает: от бездомных котят до инвалидов в доме престарелых. И он никому не вредит… Адриан ни разу не попытался приблизиться ко мне чересчур близко – в каком-то непотребном смысле, – несмотря на хаос, творящийся в его мыслях. В чем именно мне его винить? Он же ничего мне не сделал… Какие бы демоны ни терзали его душу, он с ними борется, и упрекнуть мне его не в чем, не считая… лжи. Почему он не признался, что является моим братом? Чего боялся? Что я не прощу годы его отсутствия рядом? Так это Ион виноват, это он посчитал лишним нас знакомить.

– Почему ты не признался, когда мы уже начали общаться? – с подозрением спрашиваю я. – Не потому ли, что надеялся… на большее? Когда-нибудь.

Адриан издает звук между выдохом и жалобным стоном, а потом прикусывает губы, сдерживая порыв эмоций.

– Что ты! Я бы никогда, – в отчаянии и обиде клянется он. – Я не сказал о нашем родстве, чтобы иметь возможность исчезнуть из твоей жизни, если бы не справился… ну, со своей проблемой… Если бы понял, что твое общество мне не выдержать без последствий, понимаешь? А признайся я… и пути назад нет. Прости меня… это ужасно, я знаю, говорю же: не нужен тебе такой паршивый брат…

– Ты не паршивый, – резюмирую я со вздохом. – Когда-то Лео сказал мне, что мир не делится на белое и черное, – в нас есть десятки разных цветов, но, в конце концов, важно лишь то, что выбираешь ты. Ты осознаешь… ненормальность своих желаний, и винить тебя не в чем. Не знаю, сможем ли мы общаться и дальше… после такого, но сейчас ты мне безумно нужен, Адриан. Помоги нам. Если Лео убьют, я этого не переживу.

– Я сделаю что угодно, – обещает Адриан со слезами на глазах.

– Расскажи все, что знаешь о «Пеликане», – требует Стелла.

– И о клинике, – добавляю я. – Ты знаешь, как попасть в тайные подвалы под ней?

– Понятия не имею, – тихо произносит парень, – но пациенты часто шепчутся о складе на заднем дворе, который стоит к стенам клиники очень плотно.

– Значит, отправляемся туда, – констатирует Стелла.

После чего развязывает Адриана и уходит, произнося:

– Жду вас обоих в машине.

Я осознаю, что она дала нам время пообщаться наедине, но я, как ни стараюсь, и звука изо рта выдавить не могу. Адриан закрывает лицо ладонями. Я слышу его всхлипы. Одновременно мне и жаль его, ведь я, действительно, очень привязана к этому человеку… к своему брату, господи; мне дурно от мысли, что он мог обо мне фантазировать – и я выкидываю любые образы из головы, не желая это анализировать.

Пока я усиленно тру переносицу, соображая, что делать, раскрасневшийся Адриан медленно встает. Я и моргнуть не успеваю, как он оказывается передо мной на коленях. Сначала парень протягивает руку, чтобы сжать мою ладонь, но в двух сантиметрах от моих пальцев – отдергивает ее, будто испугавшись ошпарить своим прикосновением.

Он сжимает голову руками и всхлипывает:

– Мне так жаль, что тебе пришлось это узнать…

– Что ты мой брат? Или что ты меня… – Я проглатываю последнее слово, не желая развивать эту тему и дальше. – Признаться честно, одну из этих новостей я бы перенесла, но их сочетание вместе… я не знаю, что сказать.

– На твоем месте мне бы и смотреть на такого человека, как я, было противно. Не знаю, почему ты до сих пор со мной разговариваешь, но… спасибо, – бормочет он, пряча взгляд под коричневыми ресницами и сидя передо мной на коленях.

– В прошлом году я полюбила человека, которого все считали жестоким маньяком, и ничего не могла сделать со своими чувствами, так что… не мне тебя судить, – подбадриваю я. – Уж кто, как не я, понимает, что любовь невозможно контролировать.

Я кладу ладонь ему на плечо, а потом хочу взять его за руку, чтобы успокоить, но