Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

довольно быстро прийти к какому-то согласию, то суть в следующем: будь то библейская рамка или рамка критической философии, мы в обоих случаях приходим к критике стандартной здравомыслящей модели прогрессивной временности. И все, что из этого вытекает, – в терминах нашего понимания агентства, исторического процесса, концепции внешнего и того, как реальные глубокие влияния формируют исторический процесс. Будь то Кант, утверждающий, что время – это условие возможности объективности, что, пожалуй, самая интересная и сложная позиция.

И поэтому, если рассматривать время как объект, это докритическая метафизическая ошибка. Это, очевидно, то, что проводится через философию до Хайдеггера. Бытие во времени называется «бытие во времени», потому что это сводит проблему трансцендентальной философии к ее основным элементам.

Или же в библейском контексте речь идет о том, что суммируется как провиденциальная история, то есть доверие к плану, времени, организованному Эсхатоном. Так что идея обычного человеческого действия как некоего влияния на причинный процесс из настоящего на будущее, а значит, как будто будущее формируется по воле этих субъектов, которые находятся в позиции, где фактически решение о том, как обернется будущее, принимается сейчас нами, – это, очевидно, богословски и критически нарушает рамки обоих подходов.

И, я думаю, это очень важно для обсуждения того, что происходит в истории. Нельзя просто сказать, что в какой-то момент истории были совершены ошибки, которые привели к плохим последствиям. В этом есть элемент неизбежности, но это не может быть полной историей, потому что это своего рода секулярная версия истории, несовместимая с любым продуманным пониманием времени.

Так что, на мой взгляд, это может быть введением к новой фазе нашего разговора.

Множественность времен

Александр Дугин. Я посвятил проблеме времени 47 лекций и два тома, которые скоро будут опубликованы. Многие годы я размышлял о времени, как и вы. Прежде всего, исходя из моего исследования метафизики времени, я пришел к выводу, что существует множество типов времени.

Существует не одно время. У нас есть христианское время, библейское время, иранское время, современное время, историческое время, ньютоновское абсолютное время, которое не имеет никакого отношения к прогрессу. Оно гораздо более энтропично. Ньютоновское физическое время было объединено с эволюционной теорией и философией в творческой эволюции Бергсона. Он сочетал их вместе. Но изначально ньютоновское время не содержит в себе улучшения качества или условий бытия. Это строгое применение механических законов. В классической физике современного времени есть одно время – ньютоновское. На социальном уровне в эпоху модерна существует совершенно другое время. В истории до этого, в христианском Средневековье, было другое время. У нас есть множественность времен.

Изначально у Платона и Аристотеля время было, по сути, связано с вечностью. Время движется вокруг точки вечности. В центре – вечность, а снаружи – своего рода движение, вращение. Такое циклическое время было основным в классической греческой философии. Это просто отражение вечности. Оно не имеет своего особого конкретного содержания, только форму разворачивания в последовательности того же содержания, которое присутствует в вечности одновременно. Истории нет – это просто повторение одного и того же, как, возможно, в индуистской версии – в теории кальп, манвантар и юг. Есть культуры и цивилизации без времени вообще.

Время зависит от цивилизации.

То время, с которым мы имеем дело в христианскую эпоху и позднее в модерне, является дальним родственником, потомком иранского зороастрийского времени. Там есть линейность. Это объясняется в зороастрийской традиции существованием абсолютного зла и абсолютного добра. Только существование абсолютного зла делает историю чем-то значимым. Без этого она будет просто игрой. История есть только тогда, когда есть настоящая борьба и когда неизвестно, кто победит, «бог зла» или Бог добра. Эсхатон открыт. Это делает историю реальной, важной.

Такая онтология времени была принята христианством. Возможно, также поствавилонским иудаизмом как подготовка к христианству. Мы, христиане, унаследовали это зороастрийское историческое время с открытым концом. Время течет сверху вниз. Это, по сути, нисходящее время. Время, которое идет от рая к аду. И в этом смысле мы недавно открыли ваш концепт, господин Лэнд, о «храповом механизме дегенерации». В этом линейном времени есть что-то, что можно назвать «демоническим». Это смертный грех самой темпоральности, «храповый механизм» – то, что невозможно обратить вспять.

Невозможно вернуться к Традиции, потому что существует только один путь – вниз. Это своего рода притяжение к полю антихриста в истории. Конец этого «храпового механизма дегенерации», как вы тоже отметили, не может быть достигнут возвращением к истоку. Такого маршрута нет. Прошлое закрывается сразу после того, как перестает быть настоящим. Мы всегда, каждое мгновение, спускаемся на одну ступень вниз.

Это линейное время, метафизическое время очень важно. Смысл в том, что такую линейность нельзя обратить вспять. Но мы можем сказать «нет» этому процессу, этому модерну, этой нисходящей траектории, этой ориентации. Мы можем сказать «нет» и сделать усилие, чтобы отрицать логику всей этой односторонней ориентации. Это духовная эсхатологическая революция. Прибывая к Эсхатону, мы приближаемся к моменту, когда результат негативных элементов истории собирается воедино, накапливается. Это сверхконцентрации проклятой части или, иными словами, Капитал.

Мы приближаемся к точке абсолютной полуночи. Хайдеггер очень внимательно следил за этим. Он однажды сказал: «Мы уже в самой точке полуночи; о, нет, еще нет, всегда это „еще нет“». Есть какой-то малейший элемент, бесконечно малая дистанция, которая все еще нас отделяет от этой точки.

Еще не полночь. Мы приближаемся к полуночи, и концепт Эсхатона именно таков. Внутри имманентного времени оно само никогда не закончится. Если пребывать в полной солидарности с роком, со временем, которое движется только вниз, оно будет длиться вечно. Это вечность ада. Мы падаем вниз, вниз, вниз, и конца нет. Если мы говорим: «Стоп, достаточно», – это значит, что мы достигли полуночи, самой точки полуночи.

Все зависит от того, как мы рассматриваем ситуацию, в которой находимся. Уже да или все еще нет?

Объективного исторического времени не существует. Это своего рода метафизическое суждение о качестве Эсхатона.

Когда мы говорим «достаточно», это уже полночь, прямо сейчас мы достигли точки. Если мы говорим: «О, нет, еще нет, мы не исследовали другие формы трансгендерной культуры, нам нужно больше технологических устройств, больше боди-позитива, нам нужно больше прогресса, комфорта, нам нужен ИИ, нам нужно физическое бессмертие и возможность загрузить сознание на облачный сервер», – то решение будет «еще нет». Это не зафиксировано в объективной структуре времени, достигли мы или нет точки Эсхатона.

Проблема Решения

Ник Лэнд. Я имею в виду, очевидно, то, как вы об этом говорите, подтверждает факт