Безликий - Е. Юань

прозрачной. Однако, приглядевшись, можно было заметить причудливое расслоение: чем ближе ко дну, тем кристальнее становилась влага. Эти четкие, безупречно ровные слои сливались в идеальную градацию, способную привести в неописуемый восторг любого перфекциониста.

Медуллярные кристаллы из Источника Эльфов до боли напоминали выцветшие птичьи яйца. Скорлупа казалась настолько истонченной, что грозила рассыпаться в пыль от малейшего касания, а изнутри — даже без всякой тряски — доносилось отчетливое, завораживающее журчание текущей воды.

«Думаю, с Аптекаря за эти кристаллы вполне можно стрясти фунтов триста наличными, да еще и выудить зацепки к его рецепту… Теперь для зелья „Фокусника“ мне недостает лишь подлинного корня и сока туманного энта. Интересно, скоро ли юноша Солнце управится со своим заданием…» — снедаемый жгучим предвкушением, размышлял Клейн.

Что же касалось вспомогательных ингредиентов, он уже давным-давно запасся ими, прочесав всевозможные лавки. Взять тот же аквамарин — его пришлось приобретать в ювелирном и собственноручно стирать в пыль. Камешек весом в пять граммов обошелся ему в два с половиной фунта.

«Солнце» Деррик не заставил Клейна долго томиться в ожидании. В среду, ближе к сумеркам, паренек вознес тихую мольбу, известив господина Шута о том, что подлинный корень и сок туманного энта у него на руках, и почтительно попросив передать добычу «Миру».

Подлинный корень туманного энта, размером едва ли с ладонь и буроватого оттенка, по форме напоминал человеческое сердце. Его лицевая сторона была сплошь изборождена морщинами, уподобляясь высохшей коже древнего старца, тогда как оборотная — поражала безупречной, гладкой фактурой драгоценного камня. Этот причудливый кусок плоти безостановочно, едва уловимо пульсировал, то съеживаясь, то раздуваясь, словно в нем всё еще теплилась искра жизни.

Сок же отливал кристальной, нежно-зеленой чистотой и на вид казался до одури аппетитным напитком.

Неотрывно взирая на эти сокровища, Клейн почувствовал, как грудь распирает от пьянящего, бьющего через край чувства триумфа.

В нынешнюю эпоху седьмая Последовательность считалась железобетонным порогом, отделяющим низы от средних эшелонов мощи.

А это означало лишь одно: Потусторонний наконец-то сбрасывал с себя ярлык «просто смертного, который чуточку превосходит толпу в паре аспектов», и обретал по-настоящему богатый, пугающий арсенал сверхъестественных талантов!

Фух… Медленно выдохнув спертый воздух, Клейн вернулся в спальню. Прибегнув к привычному парадоксальному ритуалу призыва самого себя, он благополучно перетащил Потусторонние ингредиенты из туманных чертогов прямиком в реальный мир.

Тратиться на мудреные алхимические сосуды он не стал. До блеска отдраив кухонный железный чугунок, юноша приступил к варке зелья, строго следуя незыблемому правилу: сперва вспомогательные компоненты, затем — стержневые.

Опираясь на виртуозный контроль над собственным телом, дарованный «Клоуном», он играючи справился с подготовительным этапом. Следом в котел один за другим отправились спинномозговая жидкость порочной черной пантеры и подлинный корень туманного энта.

Пш-ш-ш!

Под этот сводящий зубы шипящий звук над чугунком резко взметнулся столб бледного, белесого тумана, который тут же был безжалостно втянут обратно в недра котла незримой, властной силой.

Дождавшись, пока варево окончательно успокоится, Клейн торопливо слил получившуюся жидкость, до последней капли переправив её в заранее припасенный прозрачный стеклянный флакон.

Эликсир выглядел поистине завораживающе: казалось, внутри непрерывно взрываются крошечные фейерверки. Красные, оранжевые, желтые и зеленые всполохи безостановочно разлетались во все стороны, таяли без следа и тут же вспыхивали вновь.

Это и было зелье «Фокусника»!

Зажав золотую монету достоинством в один фунт между большим и указательным пальцами левой руки, Клейн со звонким щелчком подбросил её в воздух и поймал на раскрытую ладонь.

Так, прибегнув к гаданию, он решил удостовериться, что сваренное им варево увенчалось безупречным успехом!

Шмяк!

Монета легла профилем монарха вверх. Ответ был утвердительным!

Отбросив последние сомнения, Клейн спрятал монету, подхватил флакон с зельем и покинул кухню.

К этому времени на город уже опустилась глухая ночь. Газовые рожки в квартире не горели, так что всё вокруг тонуло в кромешном тьме. Лишь возле эркерного окна пробивались скудные, тусклые отблески уличного света, создавая зыбкий, гнетущий полумрак.

Опустившись на диван, юноша погрузился в медитацию. Усмирив бушующую в груди дрожь, он заставил все суетные эмоции отступить, добившись абсолютного, ледяного штиля в разуме.

Закончив с подготовкой, он вскинул стеклянный флакон и, запрокинув голову, залпом проглотил эликсир «Фокусника».

Глоть! Глоть!

Ледяная влага покатилась по пищеводу, и каждое мгновение ее пути сопровождалось мириадами лопающихся внутри крошечных пузырьков.

Не успел Клейн в полной мере прочувствовать эту обжигающую стимуляцию, как его разум затопило колоссальным, ревущим потоком информации, который тут же начал взрываться в голове ослепительными фейерверками.

Вены на его лбу вздулись, грозя лопнуть; казалось, голова вот-вот расколется на части, взорвется изнутри!

Впрочем, для Клейна это состояние отнюдь не было невыносимым. Леденящий душу бред, предваряющий вознесение над серой мглой, и яростный рев Истинного Творца были куда страшнее.

— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…

Эфемерный, иллюзорный шепот искушения вновь разнесся эхом. Голова пульсировала, то расширяясь, то болезненно сжимаясь, но юноша мало-помалу возвращал контроль над рассудком. Заставив себя обуздать хаос мыслей, он мысленно вылепил рой сияющих сфер, шаг за шагом погружаясь в спасительный транс медитации.

Он и сам не ведал, сколько прошло времени, когда зрение наконец-то обрело былую четкость. Тело прошил невыносимый зуд, но сильнее всего, до покалывания, чесались руки.

Торопливо закатав рукава, Клейн обомлел. Кожа на одной руке ссохлась и пошла глубокими морщинами, уподобившись плоти древнего старца. Другая же напрочь лишилась пигмента, став пугающе прозрачной: сквозь нее кристально ясно просвечивали мышцы, переплетения вен и артерий.

«Что за чертовщина… Неужели я всё-таки на грани потери контроля? Нет, вряд ли, это лишь остаточная скверна эликсира…» — сидя на диване в кромешной тьме, юноша подался вперед. Он с ледяной настороженностью взирал на эти жуткие метаморфозы, словно в его плоти прямо сейчас зарождался омерзительный монстр.

До его слуха доносились шаги редких прохожих на улице. Он отчетливо слышал, как миссис Сталин встречает супруга, задержавшегося на добрых полчаса, и как мистер Саммер ворчливо сетует на обилие экипажей и узость дорог, спровоцировавших невыносимые пробки.

Вот только вся эта мирская суета была сейчас бесконечно далека от него. В абсолютном безмолвии, поглощенный мраком спальни, Клейн неотрывно наблюдал за тем, как дряблая старческая кожа и пугающая прозрачность на его руках дюйм за дюймом исчезают, возвращая плоти первозданный вид.

Минуло пять-шесть томительных минут, прежде чем всё окончательно пришло в норму. Беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн констатировал:

«Какое счастье, что никому не пришло в голову названивать или стучать в дверь в такой момент… Я ведь пошел на повышение лишь после того, как переварил зелье