Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

против диктатуры — простые трудящиеся, не желающие в стойло, интеллигенция, ненавидящая цензуру, журналисты (и тот же Мальгин не продает «Столицу», а сохраняет ее, продолжая борьбу), да даже и армия, которой не нужны новые Афганистаны. Захотел «Путин» устроить диктатуру, а тут военный переворот, генерал Грачев или Лебедь берет Кремль — нет уж, не надо нам диктатур, хватит. Да даже массовое обнищание и голод — изобилия бы «Путин» обеспечить не смог, и ответственной за нищету стала бы «твердая рука», демократия и либерализм избежали бы увязки в массовом сознании с экономическими бедами, а это в наших условиях чуть ли не главное проклятие демократии.

Тут, между прочим, и сравнение с Лукашенко не срабатывает, и не только потому, что Москва не Минск. Тут тайминг, Лукашенко пришел в 1994 году, то есть уже после массового разочарования в демократии, рынке и (белорусская специфика) независимости. В 1991-м Лукашенко был невозможен, и если бы качнулась тогда чаша российских весов в сторону реакции, надолго зафиксироваться ей бы не удалось, был бы откат — но уже в сторону демократии. На выборах 1996 года победил бы демократ, да не номенклатурный перевертыш, а кто-то совсем радикальный — хоть Новодворская. О русском Пиночете никто бы не мечтал, поводов считать народ «не тем» тоже бы не было. И дальше трудный, но скорее светлый восточноевропейский путь, интеграция в Запад, реальная демократия на всех уровнях, преодоление имперских травм (уж Чечню-то точно отпустили бы), похороны Ленина. Жили бы сейчас в огромной Польше, ну или в Монголии. Многие были бы живы, Грозный и Мариуполь не были бы разрушены. Менты вежливые, суды честные, телевидение умное, и о чем еще можно мечтать.

Кроме шуток — может быть, России и не хватило той последней прививки диктатуры. Чтобы ГКЧП пал не опереточно в три дня, а драматично через годы, дав возможность определиться неопределившимся, а тем, кто думал, что сильная власть важнее институтов и процедур — дав разочароваться. «Представьте, что проклятых 90-х не было, и после совка сразу настала путинская эпоха», — представили. Было бы лучше, извините.

19 апреля 2024

Шестеро щенят провалились в коллектор, не могут выбраться, жалобно воют. Прохожие вызвали спасателей, те пробурили лаз в бетонной плите, щенков спасли, они живы, здоровы, даже ветеринар не понадобился. Новости про животных — всегда позитив, ну и можно догадаться, зачем федеральные медиа публикуют эту милоту именно сейчас. Щенков спасли сотрудники чеченского МЧС, которое в эти дни на слуху тоже, в общем, в связи с довольно милым сюжетом (кто-то даже скажет — про животных), который, очевидно, нужно чем-нибудь поскорее перебить.

Задержание за пьяное вождение главы чеченского МЧС Алихана Цакаева на Герзельском мосту у границы Чечни и Дагестана — большой скандал. «Дорогой брат» не остановился по требованию полицейских, пытался их задавить и уехать, его поймали, положили на асфальт, документов у него не было, и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы вскоре на место на одиннадцати машинах не прибыли чеченские полицейские во главе с командиром СОБРа «Ахмат» Абузайдом Висмурадовым, которые отбили у дагестанских коллег и задержанного, и его внедорожник (как пишут, угнанный в Канаде и находящийся в розыске), увезли его с собой, а дальше — тоже довольно милая полемика между Рамзаном Кадыровым и главой Дагестана Сергеем Меликовым. Кадыров назвал задержание министра постыдной провокацией и потребовал наказать дагестанских полицейских. Меликов ответил, что блокпост на Герзельском мосту федеральный, и дагестанцы не виноваты — ну, пусть так, в конце-то концов — вы чего хотели, чтобы Дагестан пошел войной на Чечню?

Возмутительные и непредставимые ни в одном другом российском регионе информационные поводы кадыровская Чечня генерирует годами; до какого-то момента самые жуткие сюжеты смягчало всеобщее представление о границах, очерченных для Кадырова, вероятно, самим Путиным, и не оспариваемых всерьез никем в обществе — убивают геев, но у себя же, там своя атмосфера, своя жизнь. Убийство Бориса Немцова можно было воспринимать как эксцесс, и классическое «Путин был в ярости» — оно же именно оттуда, из 2015-го. В феврале 2022 года, за какие-то дни до начала войны, в новостях появилась история Заремы Мусаевой, формально укладывавшаяся в привычное «Кадыров разбирается со своими», но смущавшая с географической точки зрения — похищение Мусаевой произошло в Нижнем Новгороде и свидетельствовало прежде всего о том, что границы Чечни не заканчиваются нигде, а с учетом дальнейшего развития событий на украинском направлении можно было и предположить, что дополнительные права на неканонической территории Кадырову для того и предоставили, чтобы он оправдал связанные с ним военные надежды Кремля.

Война действительно обеспечила кадыровщине качественный скачок — автономия «со спецификой» превратилась за два года в одну из несущих конструкций всего путинского государства. Типичная чеченская новость теперь — не убийство очередного гея (хотя кто поверит, что их перестали убивать?), а что-то из области системной экспансии. Только за последние недели — переход большой группы бойцов ЧВК «Вагнер» во главе с позывным «Ратибором» в «Ахмат» и назначение Апти Алаудинова на высокую должность в федеральном Минобороны. О чеченизации России алармисты говорили еще годы назад, но кто мог представить, что она будет происходить именно так, в формате отвоевывания Грозным самых серьезных общефедеральных позиций.

Чеченизация — это не о том, что какая-то этническая группа постепенно захватывает все высоты, оттесняя всех остальных, и хотя у кадыровщины, вопреки казенной поговорке, очень даже есть национальность, угроза, которую несет чеченизация России, описывается в совсем других терминах. Кадыровская Чечня стала полигоном для особых, вполне тоталитарных отношений между властью и обществом. Там другие нормы допустимого насилия, другая клановость и круговая порука, другая коррупция — да все другое, и, проникая на федеральный уровень, чеченские практики в какой-то мере уже становятся общероссийскими, а дальше с такой динамикой — чего еще ждать? Взятия в заложники родственников иноагентов, бесследных исчезновений участников «голой вечеринки», тиражирования историй, как с Никитой Журавелем, по всей стране? Мрачную перспективу нарисовать несложно, а какую-то приемлемую альтернативу ей — кажется, невозможно в принципе. Единственный условно оптимистический сценарий — как и с Путиным в Москве, ждать естественной смены руководящих поколений в Грозном, рассчитывая на то, что преемники Кадырова (ага, вот, скажем, сын Адам, прославившийся избиением Никиты Журавеля в тюрьме) будут цивилизованнее и сдержаннее во всем — но насколько это вероятно, и как долго — может быть, к смене власти в Грозном Россия придет, сама уже превратившись в огромную мутантную Чечню.

Чеченский фактор — даже