Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

Ошибка начинается с первого взгляда на положение дел. Нуждаются ли в объединении конкурирующие youtube-каналы, должны ли люди, накопившие за два военных года какой-то дипломатический ресурс на Западе, делиться им с теми, у кого такого ресурса нет, должны ли те, кто в условиях невозможности заниматься классической политикой, по-диссидентски претендуют на моральную альтернативу российскому режиму, делать что-то совместно с теми, кого вполне искренне считают аморальными? И если нет, нет, и нет, то о чем вообще разговор?

Антипутинская среда по обе стороны российской границы и в самом деле состоит из двух неравных частей, слабо связанных между собой. Одна оппозиция — та, во главе которой два великих мертвеца, оба, кстати, как заведено, родом из тех же СПС и «Яблока», и если Немцов сегодня теряется в тени Навального, не в том ли дело, что Навальному удалось выстроить свою новую партию, а от партии Немцова (где «Солидарность», где «Парнас»?) не осталось и следа? В этой же оппозиции — все пленники российского государства вне зависимости от политической окраски. Илья Яшин, Владимир Кара-Мурза и Сергей Удальцов вместе заседали в Координационном совете времен Болотной. Либерала Горинова и навальнистку Чанышеву с социалистом Кагарлицким тоже уравняла тюрьма. Когда в тот же ряд ставят Игоря Стрелкова, антивоенная публика морщится, да и сам Стрелков вряд ли, если спросить его сейчас, захотел бы о чем-то договариваться с Яшиным — но здесь тоже уместно воспоминание о Координационном совете; Немцов с Беловым-Поткиным никогда не думали, что соберутся за одним столом, а пришло время, никто не отшатнулся (а в книге заседавшего в том же КС Константина Крылова «Друзья и недруги» Борис Немцов — в разделе «друзей»), а если говорить о мертвых вождях, то, как бы это ни огорчало поклонников одного и другого, в ряду убитых Путиным навсегда по соседству останутся Алексей Навальный и Евгений Пригожин.

Жонглировать именами здесь не просто уместно — надо. Уже сейчас хватает фактического материала, чтобы доказать, что оппонирование путинскому режиму — занятие смертельно опасное, и что российские власти готовы прилагать усилия, чтобы вся реальная оппозиция оказалась в тюрьме или в могиле. Среди напрашивающегося и ожидаемого — громкое убийство за границей (своих врагов из неполитической среды российское государство убивает вполне рутинно). Нападения уже были, и какой бы ни была репутация Волкова из ФБК или экономиста Миронова, расследования нападений на них вполне убедительно раскрыли технологию использования местных криминальных групп в интересах российских властей. Принадлежать к российской оппозиции — сегодня это прежде всего понятный риск.

По этому риску и проходит реальная граница оппозиционного раскола. Много ли общего между тем, кто в тюрьме, и тем, кто в европейской столице заседает на очередном «форуме иноагентов»? Вторая оппозиция — та, которая обустроилась на Западе, и которая не боится даже того молотка, с которым нападали на Волкова — на самом деле ей, конечно, предстоит объединение с той оппозицией, в которой остались убитые и посаженные.

Уже сейчас ясно, что простой географией этот раскол не объясняется, хотя внутри России проблемы оппозиционного раскола давно нет — репрессивное ужесточение уравняло вообще всех, и даже громких конфликтов среди оставшихся в России активистов или лидеров общественного мнения не было, в общем, с начала войны.

Эмиграция при этом остается неоднородной, и, скажем, Юлия Навальная живет за границей, но пользуется охраной, понимая, что какая-то опасность грозит ей вне зависимости от места пребывания. А, например, Марат Гельман ни от кого не прячется, хотя сам берет на себя ответственность за лоббирование самых неприятных для Кремля политических решений (последнее — резолюция Европарламента о нелегитимности Путина). Что с ним не так — самоощущение «неуловимого Джо», уверенность, что реальные красные линии он не переходит, или просто общечеловеческое легкомыслие? Есть, конечно, и фигуры формата «если вы никого не боитесь, значит, вы самый страшный» — но и такие вещи, понятно, всегда будут относительными.

В России действительно две оппозиции. Одна приняла на себя удар рассвирепевшего государства, вторая — наслаждается открывшимися возможностями, делает карьеры, борется за собственный успех. Нуждаются ли они в объединении на понятно каких условиях — ну, нехорошо так говорить; в конце концов, если, скажем, Марк Фейгин в новой исторической обстановке смог преодолеть все трудности старого демократа, вышедшего в тираж, и воспарить — что, разве нужно желать ему возвращения к разбитому корыту? Пусть будет. Но чего ему желать — от кого это зависит на самом деле? Как не раз бывало, судьба российской оппозиции — в руках власти, и только от ее намерений зависит, окажутся ли в одной лодке те, кому сейчас плохо, и те, кому сейчас хорошо, и объединительный сценарий, строго говоря, один — когда всем станет плохо, когда всем станет страшно, это и будет объединение оппозиции.

1 мая 2024

Утро 24 февраля 2032 года. В день десятилетия начала специальной военной операции президент России Сергей Собянин возлагает венок к Могиле неизвестных солдат в Александровском саду у стен Кремля. Обновленный мемориальный комплекс накануне освятил патриарх — рядом с павшим при обороне Москвы в 1941 году советским пехотинцем похоронен теперь неопознанный боец полка «Ахмат», останки которого были обнаружены при сносе комплекса зданий «Госпром» в Харькове и переданы российской стороне в рамках межправительственного соглашения о воинских захоронениях. В своей речи российский президент отметил, что память о героях, отстоявших суверенитет России и Украины, священна, и так будет всегда.

Вспоминая события, которые уже никто не стесняется называть войной, российские официальные лица делают акцент на том, что благодаря специальной военной операции десять лет назад удалось сорвать планы западных руководящих кругов разрушить российско-китайский политический альянс, ныне служащий гарантом стабильности во всем мире, и втянуть в НАТО Украину, народ которой доказал свое стремление к мирной жизни в нейтральном статусе. После прихода к власти партии «Украинская мечта», демаркации новой российско-украинской границы и подписания договора о мире и добрососедстве власти обеих стран стараются избегать конфронтационной риторики и сдержанно винят в трагедии десятилетней давности прежних западных руководителей. Дополнительные соглашения к договору о мире предусматривают выделение Украине нескольких кредитов в течение ближайших сорока лет, а также совместную разработку ряда нефтегазовых месторождений в Западной Сибири. Правая украинская пресса называет эти шаги завуалированными репарациями, но официальные