Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

ведь и без рамок нельзя — вам скажет об этом и Соловьев, и редактор «Медузы», и Дудь, и Майя Санду, и хотя у каждого найдется свой аргумент, никто из них не согласится с тем, что свобода высказывания должна быть абсолютной.

Но Надежда Кеворкова не просится ни в «Медузу», ни к Соловьеву. Она сидит в своем канальчике на 9670 подписчиков и платит этой непопулярностью за право быть независимым интеллектуалом, то есть буквально таким человеком, который может и должен думать и говорить, не оглядываясь на запреты и предрассудки. Не «имеет право», а именно должен. Интеллектуал должен говорить то, что запрещено. Если запрещена реабилитация нацизма, он должен говорить о нацизме. Если запрещена ЛГБТ-пропаганда, он должен говорить о гендерных делах. Если запрещены карикатуры на пророка, он должен рисовать карикатуры на пророка, а если запрещено оправдание Талибана, он должен оправдывать Талибан. Это не исчерпывающая формула, конечно, но нет и не может быть интеллектуала, который существовал бы в загончике искусственных табу. Это будет пиарщик, это будет резонер, это будет идиот наподобие тех, которые выступают у Соловьева. Интеллектуальная деятельность всегда подразумевает непредсказуемость, которая невозможна, если соблюдать запреты.

Безусловно, когда зигующий Дугин превращается во влиятельную публичную фигуру и международную звезду, это ненормально. Но столь же ненормально было бы, если бы Дугин — вот этот, конкретный Александр Гельевич, — произносил свои антилиберальные проповеди в очереди у пивного ларька или в тюремном дворике. Если идее оппонирует полицейская дубинка, правда будет на стороне идеи вне зависимости от ее людоедства или, скажем, абсурдности. И такая конфигурация, в которой правда на максимально неприятной стороне, свидетельствует прежде всего о государственном нездоровье, а не о том, что жертва государства чем-то хороша. Свободы Кеворковой требовать у государства бессмысленно, но тем, кто фыркает по поводу ее «хорошего утра», стоит напомнить, что сажают ее не за исламизм (с теми же талибами путинская Россия нормально дружит), а за нонконформизм, и с этой точки зрения она вообще ничем не отличается от других, самых бесспорных политзаключенных. Исламизм Кеворковой отталкивает, но когда ее сажают, что можно сказать в ответ — только «Аллах акбар» (или как там принято у талибов, чтобы не путали с подразделениями «Ахмат»).

13 мая 2024

Новогодняя ночь (на самом деле день; Ельцин и Путин выступили со своими обращениями 31 декабря 1999 года в полдень, чтобы смена власти произошла в одну и ту же дату во всех часовых поясах) 2000 года сейчас, ретроспективно, производит впечатление четкой точки смены эпох, щелчок, и ельцинскую Россию сменяет путинская, но на самом деле переход был гораздо более мягким, чем кажется издалека. Смена первого лица, хоть и стала историческим сюрпризом, напрашивалась — Борис Ельцин в 1999 году был эдаким Леонидом Ильичом, еле говорил, на людях появлялся редко, понятно, что не жилец, а Путин после «мочить в сортире» уже вел себя как полноценный глава государства — ну или, по крайней мере, телевизор показывал его так, чтобы не было уже сомнений, кто здесь главный. Ельцин ушел — ну и все, де-юре совпало с де-факто, а в остальном — ну да, Путина сопровождают какие-то друзья и соратники, составляющие его команду (в книге «От первого лица» он назовет троих — Дмитрия Медведева, Сергея Иванова и Николая Патрушева, и все трое к концу 1999 года уже на должностях, Медведев в белодомовском аппарате Путина, Патрушев и Иванов — на освободившихся после его повышения позициях директора ФСБ и секретаря совбеза соответственно), но не они определяют лицо новой власти, потому что власть на самом деле не новая, и лицо у нее — тоже прежнее. Администрацией Путина так и руководит поздний ельцинский назначенец Александр Волошин, свои места сохраняют все сколько-нибудь заметные кремлевские чиновники от политтехнолога Владислава Суркова до спичрайтера Джахан Поллыевой. То же и с силовиками — министром обороны у Путина остается ельцинский маршал Игорь Сергеев, во главе МВД — одиозный убоповец Владимир Рушайло. МИДом так и руководит преемник Евгения Примакова Игорь Иванов, кресло премьера почти автоматически достается министру финансов Касьянову, хорошо зарекомендовавшему себя в переговорах с международными организациями после кризиса 1998 года. Уже при Путине спикером Госдумы снова становится Геннадий Селезнев, возглавивший нижнюю палату на волне успеха КПРФ в середине девяностых. Во главе Совета федерации, который тогда комплектовали главами регионов — орловский губернатор Егор Строев. Кадровой стабильности больше, чем кажется, и точно больше, чем при Ельцине, когда было сплошное «не так сели», и когда ни один министр не знал, останется ли он на своей должности до завтрашнего утра.

Сенсации начнутся позже, но тоже — какие сенсации? Первая порция чисто путинских назначений — с нуля, на вновь созданные позиции. Летом новый президент учреждает семь федеральных округов, расставляя в них своих представителей — «полпредов». Пресса называет их генерал-губернаторами, в самом деле — большая часть назначенцев оказывается генералами в прямом смысле, причем Александр Казанцев и Константин Пуликовский — герои чеченской войны, ассоциирующейся с именем Владимира Путина, а Виктор Черкесов и Георгий Полтавченко — «питерские силовики», представители уже мифологизированной политологами прослойки, которая вместе с Путиным должна прийти во власть. Из общего ряда выбивается патентованный либерал Сергей Кириенко, максимально непохожий на типичного путинца, но его назначение можно объяснить тем, что возглавляемая Кириенко либеральная партия СПС поддержала Путина на выборах. В тот же день, когда назначены полпреды, Путин меняет принцип формирования Совета федерации (в конституции он сформулирован так абстрактно, что специальные поправки для реформы верхней палаты не требуются), губернаторы перестают быть сенаторами, и место Егора Строева вскоре займет еще один человек Путина — петербургский депутат Сергей Миронов.

Следующая кадровая сенсация — через несколько месяцев. Весной 2001 года Путин меняет силовиков, и вместо Игоря Сергеева (интересно, что последние свои парады маршал принимает в пиджаке, и по телевизору объясняют — Сергеев вышел на пенсию, и теперь он первый в истории России штатский министр обороны) министром обороны становится чекист и филолог по образованию Сергей Иванов, а во главе МВД одиозного Владимира Рушайло сменяет также посторонний для этого ведомства Борис Грызлов, о существовании которого страна узнала всего год назад, когда петербургский инженер без политического опыта (список «Единства» составляли в спешке и из во многом случайных людей) возглавил фракцию новой партии власти в Госдуме. После назначения пресса гадает — не чекист ли, но доказательств тайной карьеры Грызлова нет. Рушайло, в свою очередь, делается секретарем совбеза, и в следующие