Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

героев лета 2014 года (то есть они все на месте – и Александр Бородай, и Игорь Стрелков, но к Донецку они уже не имеют отношения), уже ключевое место между Россией и Западом занимает не Украина, а Сирия, а российские госслужащие из санкционных списков занимают очередь за Сергеем Ивановым, уступая свои места поколению Антона Вайно, которое никаких самолетов вроде не сбивало и которому, как ожидается, будет проще разговаривать с Западом на любые темы.

Каждый гангстер знает, что, если не удалось избежать столкновения с Уголовным кодексом, дальше нужно играть с Уголовно-процессуальным – следователь будет злиться, но он вынужден будет проверять очередные показания, устраивая новые экспертизы и очные ставки. При благоприятном стечении обстоятельств можно будет дотянуть до амнистии, ну или, как тоже бывает в России, до очередной реорганизации силовых ведомств и до ситуации, когда дело зависнет в стадии ознакомления с ним нового следователя, – может быть, удастся даже выйти под подписку о невыезде и уже дома ждать суда, который никак не начнется. Странно сравнивать государство с гангстером, но если уж Россия повела себя по-гангстерски на востоке Украины, то, наверное, логично, что она продолжает вести себя так же и в процессе расследования дела о сбитом «Боинге». «Объединенная следственная группа, не шей мне срок, машинка Зингера иголочку сломала».

Более того, чем точнее выводы следователей, тем четче становятся условия, выполнить которые Россия может уже сейчас, но, конечно, выполнять не станет – сейчас подозреваемых около ста, это много, пусть следователи работают дальше; и, когда круг сузится до десятка офицеров с именами, фамилиями и званиями, это будет уже пространство для предметного торга – выдача офицеров и федерализация Украины? Выдача офицеров и признание Крыма? Выдача офицеров и снятие санкций? Не спешите отказываться, давайте обсудим это еще раз в нормандском формате. Конкретизация претензий всегда выгодна тому, кому претензии предъявляются. «Тебе конец, если…» всегда лучше, чем просто «тебе конец», без оговорок и условий. Выводы Объединенной следственной группы можно воспринимать как конкретизированные претензии к России. Дальше можно выпускать очередного летчика Волошина и тянуть время до следующих обвинений.

Война идет, войне дорогу

12 октября 2016

Аббревиатура ВОВО – это не из Стругацких, это из «Известий». ВОВО – военный округ военного времени – ключевой элемент новой структуры военного управления, которой в случае войны подчиняются все региональные и муниципальные органы власти в России. Новости и утечки о военных приготовлениях российских властей незаметно превратились в рутину. Уже никто не вспоминает о романтике «вежливых людей» – обсуждают размер блокадной пайки хлеба и вместимость бомбоубежищ в российских мегаполисах. План «Крепость» предусматривает срочное возвращение домой всех родственников российских госслужащих, по каким-то причинам находящихся за границей.

В Калининград на пароме «Амбал» едут знаменитые «Искандеры», возможно, с ядерными боеголовками. Во внешнеполитических новостях тоже тучи ходят хмуро – «плутониевый ультиматум» Владимира Путина подкрепляется разговорами о всемогущих российских хакерах, атакующих американские серверы, а золотые купола русского духовного центра около Эйфелевой башни самое время затянуть маскировочной сеткой – Путин не приедет открывать этот центр: визит в Париж сорван с беспрецедентно скандальными и беспрецедентно публичными формулировками. Французский президент Олланд не готов говорить с Путиным ни о чем кроме Сирии, и топоним «Алеппо», каким бы далеким он ни был до сих пор, оказывается точкой, где сосредоточена вся международная роль России – совсем не та, к которой все привыкли.

Словосочетание «военные преступления» звучит более чем всерьез, и это не детектив, в котором имя злодея прозвучит на предпоследней странице. Злодей уже известен – это мы, надо только не побояться посмотреть в зеркало.

Если бы это было кино, в нем показали бы обезумевшего диктатора, готового спалить весь мир в огне ядерной войны. Но был ли обезумевшим диктатором Волшебник Изумрудного города? Нет, это был веселый плут, величие которого основывалось на обязательных для ношения в городе зеленых очках. Люди, которым принадлежит сейчас Россия, пришли не завоевывать мир – им всегда хватало безраздельной власти и привязанных к ней богатств в своей стране. Да и внешняя политика всегда была для них только продолжением внутренней – когда в Ульяновске приземлялись натовские самолеты по дороге в Афганистан и из Афганистана, телевизор рассказывал о противостоянии России Североатлантическому альянсу, и никто не видел в этом противоречия.

Все разговоры всегда велись в пользу бедных, то есть россиян – можно было гоняться за Обамой по полям саммитов, чтобы только с ним сфотографироваться, а потом говорить, какой прорыв принесла эта встреча двух мировых лидеров. О том, что Владимиру Путину за Сирию вот-вот присудят Нобелевскую премию мира, когда-то всерьез говорили в России – о чем говорить теперь, о трибунале по военным преступлениям в Сирии?

Военные преступления, ага. Индустрия военных преступлений расцвела в Чечне с первых минут войны 1999 года, и в Кремле еще тогда опытным путем убедились, что за такое ничего не бывает, зато для внутренней политики маленькая и победоносная предвыборная кампания всегда очень полезна. Они закрыли для себя тему военных преступлений в горящем Грозном и еще тогда поверили, что им можно все. Украина со всеми оговорками эту уверенность укрепила, Сирия на ее фоне казалась вообще не проблемой – уж в Сирии-то все стреляют, и никому никого не жалко.

Они действительно привыкли, что любая война, холодная или горячая, может быть интересна им только как повод для тревожных сюжетов в программе «Время» или для карикатур на сайте РИА «Новости», когда добродушный медведь в очередной раз оставляет в дураках недотепистых Обаму и Меркель.

Вся военно-патриотическая риторика российского государства всегда была рассчитана на обывателя, разговаривающего с телевизором, он смотрел в экран и радовался – а теперь с этим телевизором вдруг заговорили на повышенных тонах западные лидеры вплоть до безобиднейшего Олланда. Как сделать потише?

Путинская геополитика, путинское вставание с колен, путинская державность всегда существовали в выдуманном пелевинском пространстве – в том, которое придумывается на медиапланерках в Кремле и потом воспроизводится талантами федеральных телеканалов. Те, кого Путин переиграл на международной арене, могут и не быть в курсе того, что их переиграли – это их вообще не касается, не они аудитория всех наступательных и оборонительных речей. И вряд ли кто-то смог точно зафиксировать тот момент, когда в этих речах прозвучало заклинание, сумевшее оживить нарисованные сюжеты и вызвать реальный международный кризис. Человек снимает с себя зеленые очки, а мир вокруг остается изумрудным, хотя человек совершенно точно знает, что это невозможно.