Мельница-4 - Михаил Васильевич Шелест

— Вы уже стали разбираться в каратэ, — усмехнулся я.

— С кем поведёшься от того и наберёшься, — пошутила она.

— На что намекаете, Ирина Юрьевна?

— Намекаю я на то, что в том же спорткомплексе тяжёлой атлетики, где тренируются Штурминисты, в расписании зала есть «окно». Даже не окно, а окна. И в зале обще-физической подготовки, где, собственно и обитают, м-м-м, каратисты, так и в зале тяжёлой атлетики. Не хотел бы там оттачивать свой кихон?

— В целом пустом зале один? — хныкнул я и задумался. — Его же арендовать надо. За деньги.

— Ну… Свято место пусто не бывает, — сказала, улыбнувшись Ирина Юрьевна. — А за аренду не думай. Это не ваш капитализм. Спорт — здоровье народных масс. Всё народное. За всё государство платит.

И я вспомнил, что да. Какая аренда? Приходи, занимайся в секции. Это директора спорткомплексов и школ так сверх зарплаты зарабатывали, предоставляя помещения нелегальным секциям каратэ.

— У тебя же есть с собой удостоверение тренера-инструктора каратэ?

— Инструктора спортивных единоборств, — поправил я. — И что?

— И то, что ты можешь туда устроиться на работу. Будешь сам тренироваться и кого-нибудь тренировать.

— Не хочу я никого в Москве тренировать! — воскликнул я. — Я домой хочу. У меня там дети в «Труде». Вы хоть и нашли замену, но…

— Там, кстати сейчас знаешь, кто тренирует?

— Кто? — насторожился я.

— Жириков.

— Где⁈ — опешил я. — С маленьком спортзале? Самбо-дзюдо?

— Нет. В большом зале. Каратистов. Твой Жлобинский не успевает и учиться и в двух залах тренировать, вот и позвал на помощь своего учителя.

— Жириков же не хотел.

— Не хотел, не хотел и захотел. Аппетит приходит во время еды. Он сейчас и вашей федерацией стал активно заниматься. И Жлобинский там, и другие жириковские ученики…

— Пи*дец! — подумал я. — Картина Репина приплыли-приехали-прилетели. Только прилетели, сразу сели… Да-а-а… И что делать? Что теперь мне делать во Владивостоке? Хм! Можно в своём самбо-дзюдо клубе тренироваться и тренировать, но я уже к размаху привык. Свой зал в «Труде»… Вид моря из окна почти собственного кабинета, яхты, девушки в мини-бикини семьдесят семь… Мли-и-и-н! А теперь? Хм! Не ожидал я такой подлянки. От кого? От Жирикова. С чего бы это он вдруг во Владивостоке тренировать захотел? Ну, понятно, что я, шестнадцатилетний, как сказал Касьянов, пацан, для Приморской федерации спортивных единоборств не фигура. Жириков — фигура, я — нет. И, кстати, если Жириков возьмётся за федерацию, толк точно будет. И нам вдвоём с ним ужиться будет очень сложно. А так… Хм. Раз уж я тут… В «Иерусалиме», погрязшем в грехах, так почему бы не начать работу с «братьями евреями». Во Владивостоке в секциях денег и в моё время «дикого каратеизма» не брали и сейчас не возьмут. А вот в Москве… Придётся пример показывать самому. Здесь плевали, плюют и будут плевать на уголовный кодекс, если дело касалось денег. Кормились за счёт места все и всегда.

— Да-а-а… Ловко вы меня обложили, — хотел я сказать Ирине, но не сказал.

Выяснять отношения, — значит их портить, сказал кто-то мудрый. И я не стал этого делать.

— Хм! Так это же здорово! — сказал я. — Если Жириков у руля, да ещё и Жлобинский при нём, — за Приморье можно быть спокойным. Тогда я здесь поживу. Вы не против?

Я посмотрел на Ирину Юрьевну. Она, не проявив видимого энтузиазма, пожала плечами.

— Ты, кстати, в курсе, что в твоём доме крышу закончили железом покрывать?

— В доме? Крышу? — удивился я. — А! В доме! Крышу? А стены?

— Стены ещё раньше возвели, — смеясь, сказала Ирина Юрьевна. — Зара нагнала столько строителей, что они стены за две недели поставили. На новый год новоселье справлять будем.

— Да, подожди! — махнул я на неё рукой. — Они же только начали.

— А что там строить? Один этаж!

— А печь, сантехника, электричество, отопление?

— Я смотрела. Всё поставили и провели. Котёл водогрейный такой, как ты просил, германский. Скважина, насос, электрогенератор дизельный в техническом блоке.

— Подожди, — остановил я её. — Сейчас двадцать восьмое декабря. Сваю вкрутили шестого ноября. Прошло…

Я посчитал.

— Пятьдесят три дня. И ты хочешь сказать, что я могу там жить?

— К электричеству дом подключён, воду тянуть не надо, канализацию — тоже. Отопление — автономное. Что ещё? Плита электрическая. Сам не захотел газовую. Что ещё надо? Стены есть, крыша, э-э-э, считай, что есть. Сегодня докроют. Трубы же нет — всё ровненько. Ах, да! Теплоизоляцию клеят, но, по-моему — зря. Стоят там такие стены без изоляции и не промерзают. Что тебе ещё надо, хороняка?

— Хочу посмотреть.

— Давай съездим. Стены внутри, как ты просил, не штукатурили и не белили. И неплохо смотрятся твои стены кирпичные. Никогда бы не подумала.

— По ним ещё красочкой пройдутся и будет самое то. Поедем, посмотрим?

— А может, ну его? Мебель завезут завтра-послезавтра. Сядешь на машину и съездишь. Сам. Я вчера там была. Кстати… Может, машину твою сюда вернём?

Я с изумлением посмотрел на Ирину.

— Вы, это… Не торопитесь так. Я ещё ничего не решил.

— Что тут решать-то? — хмыкнув, сказала она, предварительно немного помолчав и оценив моё эмоциональное состояние. — Назад дороги нет, Миша. У тебя тут в Москве один сценарий, другой. Фильмы. Поступление в институт. Не получится кататься туда-сюда. Для тебя же что важно? Каратэ? А здесь каратистам сильно помочь надо. Я стала разбираться… С ними в Москве всё очень не просто. Сплошной криминал, на самом деле. Причём, организованный. Я только теперь поняла, что ты был прав, настояв на приём в секции только со справкой из милиции. Как для оружия. И учёт соответствующий. С картотекой и отпечатками пальцев. Правда, криминальные субъекты уже попрятались. Отток из секций тридцать процентов. И подпольных секций прибавилось… Но и комитет, и милиция с ними работает.

— А Касьянов со Штурминым разошлись, что ли? — неожиданно для Ирины Юрьевны спросил я.

— Хм. А ты откуда знаешь?

— Так в той истории было, — уклонился от правильного ответа я.