Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

поэтому изначально не было никакого повода опасаться негативных последствий предпринимаемого шага и константинопольское правительство имело все основания рассчитывать на результат, аналогичный тому, который был достигнут ранее, надеясь, что договор 382 г. разрешит готский кризис, избавив государство от врагов и предоставив ему новые человеческие ресурсы.

И действительно, первое время казалось, что новая политика Феодосия дала свои плоды: готы обеспечили охрану Дуная и на длительное время лишили другие племена возможности совершать нападения на римские провинции[205]. Феодосию, по видимости, удалось воплотить в жизнь давнюю мечту своих предшественников (и, прежде всего, самого Валента): соединить римские и варварские силы и получить «непобедимое войско», в то время как государственный фиск пополнялся средствами, получаемыми от провинциалов. К 386 г. была восстановлена оборонительная система на дунайской границе и, когда варвары вновь попытались переправиться на римский берег, то они были разбиты магистром пехоты Фракии Промотом, использовавшим не только сухопутные войска, но и речной флот[206].

Временное затишье на Дунае и военная помощь готов позволили Феодосию отправиться на запад для борьбы с Магном Максимом (387 г.)[207]. Расправившись с узурпатором, около трех лет Феодосий оставался в Италии, приводя в порядок дела западных провинций. Однако дальнейшие события показали, что мир с варварами, достигнутый на Балканах, носил весьма условный характер. Воспользовавшись отсутствием императора, готы, во множестве укрывавшиеся в лесах и на болотах, вновь начали беспрепятственно опустошать близлежащие территории[208]. Поэтому после окончания похода против Магна Максима Феодосий был вынужден отражать эти нападения, опасность которых была столь велика, что он решил в дальнейшем отказаться от участия во внешних войнах[209]. По сути, военные действия в придунайских провинциях не прекращались в течение всего правления Феодосия. Спустя около года после его смерти в одном из своих писем Иероним с горечью сообщает, что война на Балканах идет уже 20 лет[210].

Важнейшая задача, стоявшая перед Феодосием в первые годы его правления, заключалась в скорейшем восстановлении сил армии и пополнении ее личным составом. Чтобы обеспечить необходимый приток рекрутов, император попытался первоначально опираться на внутренние ресурсы, вооружая крестьян и рабочих рудников[211], принимая жесткие законы против дезертиров, сыновей ветеранов, уклонявшихся от военной службы, и тех, кто калечил себя, не желая идти в армию[212].

Тем не менее, ситуация, сложившаяся в 380 г., должна была продемонстрировать Феодосию невозможность бороться с противником, опираясь на старые принципы комплектования армии. Балканские провинции, дававшие основное количество рекрутов, были вконец разорены, регулярные воинские подразделения малочисленны и плохо обучены. Естественным выходом из сложившейся ситуации было привлекать в армию готов и использовать их для борьбы с новыми пришельцами. Еще до заключения мирного договора (382 г.) Феодосий начал зачислять готов в регулярные римские подразделения[213], а готским вождям предоставлять высокие командные посты и значительное денежное содержание[214]. Эта практика получила столь широкое распространение, что в некоторых отрядах варваров стало больше, чем римлян[215]. Из готов формировались также и новые отряды, получавшие статус регулярных[216].

Такое положение быстро отразилось негативным образом на состоянии дисциплины и боеспособности армии. Понятно, что в создавшихся условиях не могло быть и речи о каком-либо обучении рекрутов римским тактическим приемам. Совершение на поле боя в едином строю различных маневров требовало точного выполнения солдатами приказов командиров. Плохо обученная и слабо дисциплинированная масса к подобным действиям была не способна. Пехотный строй, напоминавший прежде «несокрушимую стену», становился рыхлым и не мог выдержать удар атакующего противника. Римская пехота, таким образом, теряла то главное преимущество, которое давало ей возможность одерживать верх над любым врагом[217]. Утрата пехотой своих прежних качеств стимулировала быстрое развитие кавалерии, отряды которой комплектовались почти исключительно из варваров.

Варварам могли не предоставлять статуса римских солдат, а создавать из них отряды, распускавшиеся после окончания военных действий. Количество таких вспомогательных войск при Феодосии стало настолько значительным, что они образовывали отдельную армию, не уступавшую по численности римской[218]. Кроме готов, поселенных в Империи, Феодосий привлекал к военной службе и задунайские племена[219].

Варваризация восточной армии в правление Феодосия достигла, по-видимому, своего апогея. Воинские части были почти полностью укомплектованы солдатами-варварами, и даже среди командиров подразделений почти не осталось офицеров-римлян[220].

Политика Феодосия, проводимая им в годы, последовавшие вслед за битвой под Адрианополем, представляется вполне традиционной: император пытался нормализовать отношения с готами, селя их семьи на государственных землях и вербуя наиболее пригодных для военной службы в регулярные римские подразделения.

Последствия заключенных соглашений оказались совершенно не теми, какие ожидались. Это объясняется изменениями, произошедшими в расстановке сил между римлянами и иммигрантами-варварами. Количество новых поселенцев было настолько значительным, что они ощутили свою реальную силу и вместо подданных стали противниками, опасными, тем более что само правительство Империи вложило оружие в их руки.

Спустя всего несколько лет после заключения Феодосием договора с готами надежды на то, что варваров удастся интегрировать в состав римской армии, полностью рассеялись. В 399 г. Синезий в трактате «О царстве», посвященном императору Аркадию, без всякого стеснения критикует политику Феодосия по отношению к готам. «Твой отец, — пишет Синезий, — помог им оправиться, когда они были побеждены, и сделал из них своих союзников, и посчитал их достойными того, чтобы дать им гражданство, и он роздал часть римских земель тем, у кого еще все руки были в крови»[221]. Синезий призывает не полагаться на готов, но снова придать армии «национальный» характер и призывать на военную службу рекрутов-римлян, ведь «малейшего предлога достаточно, — утверждает он, — чтобы вооруженные пожелали стать господами граждан и не приученные к войне могли быть вынуждены сражаться с опытными в военном деле»[222]. По мнению автора трактата, варвары должны находиться в крепостном состоянии либо быть изгнанными из Империи: «Пусть они, или, отложив оружие, как колоны, обрабатывают землю, как это некогда делали мессеняне для лакедемонян, или пусть бегут тем же путем, каким пришли»[223]. Однако подобные призывы были уже бесполезны в государстве, подвергавшемся чудовищному прессингу извне и не способном остановить иммиграционный поток. На бумаге правительство по собственной инициативе принимало новых переселенцев, выделяя им для проживания заброшенные земли, на практике же оно очень скоро совершенно утратило контроль над ситуацией.

Адрианопольское поражение (как бы мы ни оценивали его) было далеко не самой крупной неудачей в римской военной истории. В III в. на протяжении 15 лет римляне четырежды были разбиты на поле боя. Эти события не стоят в одном ряду с битвой под Адрианополем только из-за