Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

Ланцеарии и Маттиарии

отражают натиск готов.

Рис. И. В. Кирсанова

Схема битвы под Адрианополем.

Окончательный разгром римской армии.

Рис. И. В. Кирсанова

Причины поражения римлян

Объясняя причину страшного поражения римлян, одни из исследователей поддерживают точку зрения Аммиана[168], другие полагают, что исход битвы под Адрианополем не зависел от личных качеств Валента и определился причинами невоенного характера. Г. Дельбрюк посвятил целую главу своего труда анализу этого сражения, в результате чего пришел к выводу, что силы обеих сторон были приблизительно равными, а потому военных оснований для абсолютного разгрома римлян не было. Поэтому на первый план он ставит религиозные мотивы, выдвигая идею, что арианство Валента вызвало резкое недовольство в народе и среде военных, что повлекло за собой измену части армии и высшего командного состава[169].

Другие исследователи видят основную причину поражения римлян во внутреннем состоянии самой римской армии. Так, Э. фон Нишер, сравнивая Аргенторатскую и Адрианопольскую битвы, стремится объяснить их различный исход, во-первых, умелым командованием Юлиана, а во-вторых (и это главное), тем, что армия, защищавшая Галлию, представляла собой единое целое, у Валента же основная часть войска состояла из разрозненных отрядов, наспех стянутых из различных провинций[170]. Отмечается низкая дисциплина, царящая в рядах римской армии, а также ее неудовлетворительное моральное состояние, на которое оказало разлагающее влияние «позорное поражение» в войне с Персией[171].

Среди причин военного характера на первое место выдвигаются просчеты римского командования, которые действительно представляются вполне очевидными (утомительный переход, отсутствие укрепленного лагеря). Грубым промахом считают также переговоры с предводителями готов, в которые Валент вступил, находясь уже перед лагерем варваров: вместо того чтобы сразу же начать бой, император все более и более изматывал своих и без того же утомленных солдат напряженным ожиданием. Неудивительно, что те бросились в атаку, не дожидаясь приказов своих военачальников. Завязавшаяся битва превратилась в «солдатское побоище», в котором главнокомандующий не принял никакого участия[172].

Существует мнение, что не последнюю роль в разгроме римлян сыграло тактическое превосходство алано-готской конницы над римской. Выдвигается предположение, что важным фактором этого превосходства было использование готами стремян[173]. Хотя присутствия последних в Европе не засвидетельствовано ни в IV, ни в V вв., в Китае с давних времен были известны деревянные стремена, а сарматы, чтобы сесть на коня, пользовались прикрепленными к седлу кожаными ремнями, которые также могли быть задействованы всадником для того, чтобы увереннее чувствовать себя в седле, особенно в момент схватки с противником. Предполагается, что контакты с сарматами или гуннами, позаимствовавшими стремена у китайцев, могли способствовать тому, что этот важный элемент конского снаряжения распространился и среди готов[174].

Далеко не все из этих гипотез представляются убедительными. Предательство по религиозным мотивам не может считаться сколько-нибудь аргументированным: арианину Валенту служили те же самые офицеры, которые до этого служили язычнику Юлиану, и, если они хранили верность последнему, то почему должны были предать человека, под командованием которого воевали без каких-либо серьезных неудач в течение почти полутора десятка лет?

Относительно пестрого состава армии Валента можно заметить, что он был не более пестрым, чем состав любой другой действующей армии того времени, пополнявшейся в случае проведения большой военной кампании гарнизонными войсками и вспомогательными отрядами варваров. Костяк же этой армии был как раз достаточно монолитным: это были те войска, которые Валент получил при разделе армии Юлиана в 364 г.

Тезис о низком моральном духе солдат, якобы подорванном впечатлением от провала восточного похода Юлиана выглядит сомнительным. Поход состоялся за 15 лет до Адрианопольской битвы, и более вероятно, что солдаты Валента помнили об успехах в столкновениях с готами, чем о неудачах в войне с персами. Достаточно вспомнить, что при Аргенторате (357 г.) Юлиан одержал победу, командуя той самой армией, которая за шесть лет до этого была разбита при Мурсе (351 г.), потеряв более половины своего состава[175].

Ни Аммиан, ни кто-либо из его современников не обвиняет в трусости солдат, павших под Адрианополем. «Пусть же никто, — восклицает Либаний, — не говорит мне о робости, изнеженности или отсутствии упражнений и не приписывает перевеса варваров этому обстоятельству, но природные свойства воинов и их начальников — подобны прежним, по искусству же и усердию эти не хуже тех, и такова любовь их к славе, что, сражаясь одновременно и с зноем, и с жарой, и с огнем, и с железом, они считают смерть слаще бегства»[176].

Очевидно, что совершенно неправомочно упрекать Валента в том, что тот вступил в пустые переговоры с противником, вместо того чтобы начать сражение: Валент завязал переговоры в тот момент, когда его армия еще только строилась в боевой порядок. Поэтому ему нужно было не торопить события, а наоборот, затягивать время, ожидая подхода арьергардных отрядов.

То же самое можно сказать относительно тезиса о низкой дисциплине, царившей в римской армии. Низкой по сравнению с дисциплиной неприятелей? Думается, о какой-либо дисциплине в полном смысле этого слова среди готов говорить не приходится. Если она и была, то только в той форме, в которой они смогли усвоить ее от римлян. Их войско было достаточно слабо сплоченным и не представляло собой армию, безусловно подчинявшуюся одному военачальнику, ибо предводители варваров признавали власть Фритигерна лишь в силу необходимости[177]. В этом отношении римляне в любом случае стояли на более высоком уровне, чем их противники.

И, наконец, о тактических и оружейных новшествах готов. В источниках нет достоверных свидетельств, не только подтверждающих подобные выводы, но и указывавших на какое-либо превосходство готской кавалерии над римской в битве под Адрианополем. Аммиан сообщает лишь о том, что конница варваров появилась «как молния» и «пронеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути»[178]. Приписывать готам на основании одной фразы Аммиана какое-то специфическое вооружение, наличие стремян или особые приемы ведения боя — значит заниматься умозрительными спекуляциями[179].

Тактика и вооружение готов в 370-х гг. не могли еще сильно отличаться от римской, поскольку большое их количество прошли обучение в римской армии и были вооружены римским оружием[180]. Готские командиры либо служили у римлян, либо воевали против них, поэтому действовали на поле боя в соответствии с основными канонами римской военной науки. Даже если бы у готов появилось что-либо новое, то это не осталось бы незамеченным военной средой Империи: постоянные тесные контакты, существовавшие между двумя народами,