Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

и нормам уставов, заставили армию в день битвы совершить такой изматывающий марш-бросок? «Надо принять во внимание, — пишет Вегеций, — что не должно заставлять воинов вступать в открытое сражение усталыми от длинного перехода или всадников уже выдохшимися от долгой скачки; ведь много сил потерял уже тот, кто собирается сражаться после трудного пути. Чего добьется тот, кто является в боевой строй измученным? Этого старались избегать и древние, и сами войска убедились в этом как в предшествующее, так и в наше время, когда римские вожди, мягко выражаясь, по неопытности не приняли этого во внимание. Не в равном положении при столкновении оказывается утомленный и отдохнувший, покрытый потом и бодрый и свежий, тот, кто только что бежал, и тот, кто стоял на месте»[114]. Что имеет в виду Вегеций, когда упоминает «наше время»? Не есть ли это очевидная аллюзия на Адрианопольскую катастрофу, когда вожди «по неопытности» повели в бой изнуренные долгим маршем войска?

Если Валент и его полководцы заранее предполагали дать бой, то это значило, что либо они действовали как люди совершенно некомпетентные в военном деле, не желая учитывать неготовность своих солдат к немедленному столкновению с врагом, либо были настолько уверены в превосходстве своих сил, что ни на минуту не сомневались в успешном исходе сражения. Действительно, для чего нужен был такой трудный переход, после которого предстояло бы еще несколько часов вести напряженный бой? Не следует также забывать, что сражаться пришлось бы на поле, выбранном неприятелем, и, соответственно, подстраиваться под предложенный им тактический сценарий.

А если бы готы отказались принимать бой и не вышли из-за своих укреплений? Что ждало бы в этом случае римскую армию? Обоз со съестными припасами и фуражом был оставлен в Адрианополе, разбить лагерь перед вражеским станом было практически невозможно; значит, нужно было после нескольких часов ожидания в строю развернуться и двинуться назад. Но много ли еще смогла бы пройти измотанная армия, даже если бы неприятель дал ей отойти? Как можно все это объяснить с точки зрения здравого смысла? Почему, если уж решили (по каким-то субъективным или объективным соображениям) вступить в сражение, не приблизились к готам на безопасное расстояние и не разбили собственный лагерь, чтобы дать людям и лошадям необходимый отдых? В таком случае на следующий день можно было бы со свежими силами встретиться с врагом, а если бы он не пожелал вступить в бой, вернуться назад к своим палаткам.

Существует точка зрения, что демарш Валента стратегически оправдан и был вызван известием о том, что готские всадники покинули лагерь и занимаются заготовкой провианта. Эта новость могла внушить Валенту мысль воспользоваться моментом и напасть на неприятеля. Поэтому он поступил мудро, решив начать бой до прихода вражеской кавалерии. Но то ли из-за медлительности римской армии, то ли из-за оперативности готской разведки, успевшей доложить о начале движения противника и вызвать свою кавалерию, план Валента не сработал[115]. Впрочем, и это предположение не меняет сути дела: измотанной маршем армии пришлось бы штурмовать вражеские укрепления, поскольку готы не стали бы выходить из-за своих телег в поле без поддержки конницы. Риск неудачи для римлян был слишком велик. Если бы Валент чувствовал себя в силах действовать столь решительно, он не стал бы сидеть целый месяц в Адрианополе, дожидаясь подхода армии Грациана.

Все эти соображения подводят нас к мысли о том, что 9 августа римляне вообще не собирались вступать в бой и Валент до самого начала битвы рассчитывал решить дело мирным путем. Надежду на это внушило ему тайное письмо, в котором Фритигерн обещал, что готы капитулируют при виде римской армии, развернутой перед их лагерем в боевом строю. Римское правительство по-прежнему видело в готах землепашцев и солдат, а потому не стремилось полностью уничтожить их. В самом деле, что получил бы Валент в случае победы кроме титула «Дважды Величайший Готский»? Разоренные и обезлюдевшие провинции, пустовавшие земли, которые некому было бы возделывать? Поредевшую армию, которой еще долго пришлось бы восстанавливать свои силы, прежде чем она смогла бы продолжить борьбу с персами? Мир с готами разом устранил бы все эти проблемы: поля получили бы земледельцев, армия — новых рекрутов, а у услужливых царедворцев нашлись бы умение и слова, чтобы прославить и миролюбие, и удачу императора. Поэтому Валент и его военачальники были склонны принять желаемое за действительное. Неслучайно Созомен утверждает, что император расположил свои войска на поле боя без всякого плана[116]: плана действительно не было. Судьба римской армии решилась не 9 августа, а днем раньше в палатке Валента, когда ему показалось, что победа может быть бескровной.

Но какова в Адрианопольском деле реальная роль Фритигерна? Искал ли он мира с римлянами или желал продолжения войны? Нужно учитывать, что Фритигерн находился в очень непростом положении: лишенные продовольствия и окруженные двумя римскими армиями, готы однажды сдались бы на милость победителей, а предводители восстания поплатились бы жизнями за свои амбиции; он, по крайней мере, несомненно. Терять готскому вождю было нечего. Поэтому он должен был отважиться на решительные действия.

События 9 августа свидетельствуют, что у Фритигерна был вполне определенный замысел по поводу предстоящего столкновения[117]. И свою первостепенную задачу военачальник варваров видел в том, чтобы хитростью заставить римлян покинуть лагерь под Адрианополем и прибыть на то место, которое он сам выбрал для предстоящего столкновения. Последнее обстоятельство представляется весьма значимым. Несомненно, что лежащее перед готским лагерем поле было ровным и удобным для действий кавалерии. К тому же оно находилось на большом удалении от Адрианополя. Заставив Валента проделать это расстояние за один марш, Фритигерн добился существенного тактического успеха, истощив физические и моральные силы противника, еще до непосредственного контакта с ним.

Численность армий

О численности армий, столкнувшихся под Адрианополем, у Аммиана, как отмечалось выше, нет никаких конкретных сведений, и сказать что-либо по этому вопросу можно лишь основываясь на косвенных данных.

В отношении римской армии достаточно долго пользовалась поддержкой гипотеза, основанная на сопоставлении двух сообщений, касающихся корпуса, отданного под командование комиту Себастиану. Первое из них принадлежит Аммиану, утверждающему, что Валент приказал Себастиану взять из отдельных подразделений его армии по 300 человек и напасть с ними на варваров[118]; второе исходит от Евнапия, передающего, что у Себастиана было 2000 воинов[119]. Отсюда делается вывод, что армия Валента состояла из семи отрядов пехоты. Поскольку численность одного пехотного подразделения римской армии в этот период обычно принимается