Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

000 человек повернули на боковую дорогу, ведущую к Нике[104]. Для римлян это был великолепный шанс неожиданным нападением уничтожить вражеский авангард. Поэтому Валент тут же загорелся желанием вступить в битву, построил армию в боевой порядок и поспешил навстречу готам[105]. Понятно, что он рассчитывал встретиться с варварами еще до захода солнца, иначе его действия трудно объяснить. И все же в этот день римляне, так и не обнаружив противника, к вечеру подошли к Адрианополю.

Странным представляется местонахождение готов: они не только не приблизились к Нике, но и оказались еще дальше от Адрианополя, чем были в тот момент, когда их заметили римские патрули. Что же произошло? Почему сражение не состоялось[106]? Вероятно, решив наступать на Нику, готы через своих лазутчиков получили известие о движении им навстречу огромной императорской армии и, напуганные этим известием, сразу же повернули назад. Действия Валента после прибытия под Адрианополь, на первый взгляд, представляются трудно объяснимыми: вместо того чтобы преследовать и разгромить отступающего противника, он укрепляет лагерь и ждет известий от Грациана. Что заставило Валента, еще недавно желавшего немедленно уничтожить готов, усомниться в своих силах? Что побудило его военачальников посоветовать ему дождаться прихода галльской армии? Неужели для того, чтобы разбить 10 000 готов, требовалось соединить в единый кулак все военные силы Империи?

По-видимому, римлянам стало известно, что, испугавшись неминуемого столкновения, вражеский авангард повернул назад и соединился с основными силами. Когда Валент подошел к городу, ему доложили, что численность войска противника значительно возросла. Получив это донесение, император понял, что одержать легкую победу уже не удастся, и встал лагерем под Адрианополем.

Аммиан постоянно упрекает Валента в излишней поспешности, которая погубила в итоге и его самого, и его армию. Однако далеко не всегда историку удается показать это, не допуская серьезной переработки имевшегося у него материала. Это особенно заметно в случае с пребыванием Валента в Адрианополе. Из описания Аммиана складывается впечатление, что между прибытием Валента в город и 9 августа, когда армия двинулась к лагерю готов, прошло всего несколько дней. В действительности Валент прибыл в Адрианополь в конце июня и более месяца не покидал город. Все это время он с нетерпением ждал Грациана и продолжал свои военные приготовления[107], которые не смог закончить из-за враждебности константинопольского населения.

Неизвестно, сколько прошло времени до того дня, когда комит доместиков Рихомер доставил в лагерь Валента письмо, извещавшее о скором подходе Грациана[108]. Не нужно забывать, что в связи с тем, что готы оккупировали всю территорию Фракии вплоть до Адрианополя, задача, возложенная на Рихо-мера, была весьма непростой и ее выполнение требовало особой осторожности, а значит, и затраты времени.

После прибытия Рихомера, когда выяснилось, что Грациан все еще находится в Паннонии, стал решаться вопрос, что делать дальше: ждать ли подхода западной армии или же попробовать уничтожить противника, полагаясь на собственные силы. Валент, по всей видимости, склонялся к первому решению: ведь если он горел желанием надеть себе на голову венок победителя, как это хочет представить Аммиан, то в течение его стояния под Адрианополем у него было предостаточно возможностей, чтобы попытаться сделать это. Но император предпочел не рисковать.

Согласно версии Аммиана, накануне генерального сражения (8 августа) к Валенту прибыло посольство готов, возглавляемое неким христианским пресвитером. Тот вручил императору письмо, в котором Фритигерн требовал, чтобы готам была отдана Фракия со всем скотом и хлебом. В обмен он обещал заключить с римлянами мир. Вместе с тем пресвитер тайно передал Валенту еще одно письмо, в котором предводитель готов сообщал, что не обладает достаточной властью для того, чтобы сдержать своих соплеменников и заставить их заключить с Империей подобающий договор. Но если император появится со всей армией перед готским лагерем, то страх заставит варваров сложить оружие и просить мира[109]. Валент отпустил послов, не дав им никакого ответа. Однако при этом он принял решение выступить со всеми своими силами на следующий день. Могут ли быть эти два события — прибытие готского посольства и отказ Валента дожидаться прихода Грациана — простой случайностью? Думается, что нет.

Взвешенная и разумная политика Валента, исключавшая возможность крупного столкновения с неприятелем до окончания всех военных приготовлений и соединения с армией Грациана, несомненно, уже начинала приносить плоды. В то время, когда римляне готовились к генеральному сражению, положение их противников становилось все более тяжелым. Хотя готы по-прежнему могли получать подкрепления от задунайских варваров, однако, опустошив близлежащую сельскую местность и не имея возможности захватывать города, они должны были уже ощущать острый недостаток продовольствия и фуража, который в самом недалеком будущем мог заставить их капитулировать без боя. Спасти готов могла только решительная победа, поэтому Фритигерну, после того как его план обойти армию Валента и отрезать ее от столицы провалился, ничего не оставалось делать, как по возможности скорее навязать римлянам сражение на выбранной им самим территории. Месяц ожидания под стенами Адрианополя показал, что сделать это не так просто, а сведения о приближавшейся армии Грациана не вселяли в готов оптимизма. Поэтому Фритигерн первым решил вступить на путь переговоров. И, судя по реакции Валента, ухищрения его послов не пропали втуне. Для понимания событий, произошедших в роковой для римлян день — 9 августа, принципиально важным представляется вопрос о местонахождении готского лагеря. Ни один античный автор не сообщает, где конкретно произошла битва, ограничиваясь лишь общими географическими сведениями. Э. Гиббон полагал, что римская армия должна была пройти 12 миль на северо-запад в направлении к подножью гор Гема, прежде чем оказаться перед готским лагерем[110]. По мнению современных исследователей, столкновение произошло возле современной деревни Му-раткали, расположенной приблизительно в 8 милях (ок. 12 км) от Адрианополя[111]. На это указывают определенные топографические особенности местности. Однако, как сообщает Аммиан, последний марш римской армии продолжался не менее восьми часов, а следовательно, и сражение должно было состояться на гораздо большем удалении от города. Римляне выступили на рассвете (около 6 ч.) и шли до «восьмого часа» (около 14 ч. 30 мин), прежде чем увидели вражескую стоянку, окруженную телегами[112]. Это значит, что они покрыли расстояние, превышавшее 30 миль[113].

Не возникает ни малейшего сомнения в том, что римскому командованию было отлично известно, на каком удалении от Адрианополя находился готский лагерь, были известны дороги, по которым придется двигаться, и можно было рассчитать время, которое потребуется армии, чтобы проделать этот путь. И именно это вызывает вопрос, почему же римские военачальники, вопреки всему накопленному опыту