Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

должно было действовать на другом второстепенном направлении и не менее 35 000 (приблизительно столько же, сколько было у Юлиана во время его наступления на Ктесифон) находилось под командованием самого императора. После того как Валент (взамен вспомогательных готских отрядов) пополнил ряды армии ветеранами и гарнизонными отрядами, а также получил подкрепления от Грациана, его силы должны были увеличиться еще на несколько тысяч человек. Поэтому не будет преувеличением, если мы предположим, что под Адрианополем у римлян было самое меньшее 60 000–65 000 солдат.

Относительно численности готов, участвовавших в Адрианопольской битве, мы располагаем столь же неопределенными сведениями. Аммиан в свойственной ему патетической манере утверждает, что готов было столько, сколько песка в Ливийской пустыне, и сравнивает их с армией Ксеркса. Согласно Евнапию, у варваров было немногим меньше 200 000 воинов[139]. Существует точка зрения, что эту цифру можно считать достоверной, но под ней нужно понимать общее число новых переселенцев, включавшее детей, женщин и стариков. Исходя из этого, делается вывод, что способных носить оружие готов насчитывалось примерно 40 000–50 000 человек[140].

Вместе с тем большинство исследователей видит в свидетельстве Евнапия явное преувеличение. Поэтому часто расчеты основываются на сообщении Аммиана о том, что римские разведчики ошибочно определили численность готов в 10 000 человек[141]. Предполагается, что даже если римская разведка и ошиблась, то эта ошибка не могла быть существенной. Поэтому реальное количество готов, способных носить оружие, составляло 12 000-15 000 человек, а с учетом женщин, детей и слуг — 30 000. Численность готской кавалерии оценивается в 5000 всадников, однако ко дню битвы под Адрианополем она могла уменьшиться до 3000–4000 всадников, поскольку из-за острого недостатка продовольствия многих лошадей готы могли продать или обменять на хлеб.

Сразу отметим, что пресловутые 10 000 воинов, на которые опираются подобные расчеты, — это, по словам Аммиана, «вся та часть войска, которую они (разведчики. — Авт.) увидели»[142]. Из этого следует, что речь идет не обо всей армии готов, а о ее авангарде, размер которого, несомненно, указывает на впечатляющую численность их основных сил.

Изначально количество мужчин, способных носить оружие, среди допущенных на римскую территорию поселенцев не могло быть особенно велико; по крайней мере, когда готы подняли восстание, комит Лупицин отважился выступить против них, опираясь лишь на войска, находившиеся под его командованием. После того как он потерпел поражение, к Фритигерну, предводителю готов, присоединились отряды Сферида и Колии. Численность этих отрядов также не могла быть чрезмерно большой, поскольку градоначальник Адрианополя попытался их уничтожить, руками толпы вооруженных фабричных рабочих и горожан. Становится понятно, почему Валент вначале рассчитывал подавить восстание готов с помощью корпуса, выведенного из Армении, и вспомогательных войск, обещанных ему Грацианом. В IV в. римлянам неоднократно приходилось вступать в битвы с противником, превышавшим по численности их армии в два и более раз, и одерживать при этом победы. Поэтому 12 000-15 000 закаленных в боях солдат, которыми командовали опытные командиры, вполне могли противостоять 30 000 плохо вооруженных неприятелей. Однако, понеся ощутимые потери, восставшие, как было отмечено выше, призвали к себе на помощь гуннов и аланов[143], вместе с которыми через Дунай перешли и новые массы варваров, в частности тайфалов. В этой связи представляется отнюдь не случайным то, что, описывая события начала восстания, Аммиан называет сподвижников Фритигерна «тервингами»[144], а позже именует их либо «готами», либо «варварами».

Приток этих подкреплений был настолько большим, что римское командование было вынуждено увести свои войска и отказаться от активной борьбы, отдав Фракию на разграбление готам и их новым союзникам.

Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что после сражений при Маркианополе и Салициях количество варваров не только не уменьшилось, но, напротив, возросло настолько, что справиться с ними своими силами местные власти уже не могли. Поэтому только теперь, осознав катастрофический характер ситуации, и полагая, что войск, имевшихся у него в распоряжении, может быть недостаточно, Валент вновь обратился за помощью к Грациану, прося его выступить со всей своей армией[145].

Это обращение Валента свидетельствует о том, насколько большой стала опасность, в которой оказались балканские провинции. Для сравнения отметим, что в 350-е годы, когда аламанны и франки опустошали Галлию и уже селились на захваченных римских землях, Констанций II не подумал о том, чтобы подкрепить галльскую армию дополнительными силами, и, тем не менее, Юлиану удалось восстановить рейнскую границу; в 367 г., когда угроза была неменьшей, Валентиниан I не обратился за помощью к брату, но только силами западных войск изгнал варваров одновременно из Галлии и Британии.

Показательным можно считать то обстоятельство, что в мае — июне 378 г. в Константинополь из Италии по просьбе Валента прибыл соратник Юлиана Себастиан, которого Валент тут же сделал командующим своей пехоты[146]. Характерно, что император не видел необходимости призывать себе на помощь опытных командиров, служивших на Западе, в то время, когда он готовился к трудной войне с персами.

Все эти косвенные свидетельства указывают на то, что накануне Адрианопольского сражения численный перевес был на стороне готов. Утверждать что-либо более определенно не представляется возможным.

День варваров

9 августа, на рассвете, оставив обоз в Адрианополе, армия Валента начала свой последний поход. После трудного изматывающего марша римляне наконец увидели окруженный телегами неприятельский лагерь[147].

Командиры стали выстраивать армию в боевой порядок. Его центр образовывала пехота; позади ее основной массы был оставлен резерв из отборных подразделений, среди которых были Ланцеарии, Маттиарии и Батавы. Отряды скутариев и конных лучников встали на правом фланге, который был развернут впереди линии фронта пехоты[148]. Валент со своей охраной и ближайшим окружением встал между пехотой и правым флангом[149]. Левый фланг должны были образовать кавалерийские подразделения, двигавшиеся в арьергарде маршевой колонны, однако большая их часть все еще не добралась к месту предстоящей битвы, а те, кто подходил, тут же занимали свое место в строю. Правым флангом армии командовали Бакурий и Кассион, центром — Траян и Виктор, левым — вероятно, Себастиан и Сатурнин.

Готы не желали вступать в бой, прежде чем им на помощь не подойдут со своей кавалерией Алафей и Сафрак. Те были уже извещены о наступлении неприятеля и должны были скоро появиться[150]. Чтобы скрыть от римлян прибытие ожидаемых подкреплений, варвары жгли по всей равнине костры, которые, несомненно, были сложены заранее. Этот факт еще раз свидетельствует в пользу того, что Фритигерн действовал в соответствии с хорошо продуманным планом. Дым,