Битва под Адрианополем. Закономерная случайность - Андрей Валерьевич Банников

военном облачении; в правой руке он держит лабарум*, в левой — фигуру богини Победы; левой ногой император попирает пленника-варвара; круговая легенда: VCTORI-A AVGGG (Victoria Augustorum) — победа августов

Золотой солид Феодосия I

Весной 379 г. оба императора начали совместное наступление на Балканах, уже к лету нанесли готам ряд ощутимых поражений и вытеснили их из пределов Фракии. Этот успех облегчила эпидемия чумы, поразившая варваров. Феодосий устроил торжество по случаю победы, а 17 ноября 379 г. заявил перед константинопольским сенатом о полной победе над готами, аланами и гуннами[190]. Как кажется, современники действительно считали, что в противостоянии с врагом достигнут решительный перелом: «И мы теперь гоним (варваров) назад, — пишет Фемистий в своем письме Феодосию, — мы, которые сами были преследуемыми... Мы уже верим, что счастливое для скифов стечение обстоятельств изменится и что будет потушен распространившийся повсеместно пожар, которому не служили преградой ни Гем, ни Фракийские горы, ни Иллирийские, трудно проходимые даже для путешественников. Но теперь мужественный дух возвратился к всадникам, возвратился к гоплитам! Ты уже делаешь земледельцев и рудокопов страшными для варваров и велишь, оставив добычу золота, добывать железо!

И это войско, не отведавшее роскошной жизни, привыкшее трудом добывать благосостояние, добровольно собралось под твоим руководством»[191]. Авсоний, произнесший в начале сентября 379 г. панегирик в честь Грациана, утверждает, что за один год молодой император умиротворил рейнскую и дунайскую границы, навел порядок на Востоке, отомстил за позорное поражение дяди и за свои победы был назван Сарматским[192]. «В какой-то момент, — замечает Х. Вольфрам, — казалось, что катастрофы под Адрианополем не было»[193].

Да, варвары были разбиты. Возможно, в совокупности уничтоженные отряды были намного более многочисленными, чем та армия, с которой Валент встретился под Адрианополем. Допустимо даже предположить, что было истреблено большинство варваров, участвовавших в том сражении, а оставшиеся вместе с Фритигерном, Алафеем и Сафраком были оттеснены за Дунай. Но, тем не менее, уничтожены были отдельные отряды, иногда более-менее крупные, иногда совсем небольшие. С организованным сопротивлением варваров римляне не встретились. Это и неудивительно, поскольку готской армии как таковой никогда не существовало и Валент столкнулся с образованием временным и ситуативным, во многом случайным, разнородные части которого соединились благодаря стечению обстоятельств. Сам Фритигерн был не командующим войсками авторитарным полководцем, а лишь предводителем определенной части собравшихся варваров. Остальная масса этого воинства подчинилась ему (и то не в полной мере) под давлением обстоятельств только благодаря харизматичности его личности. Поэтому другого большого сражения, которое можно было бы назвать генеральным, не состоялось: римлянам просто не удалось обнаружить противную армию, и военные действия, вероятно, свелись к герилье и внезапным нападениям, подобным тому, которое в свое время блестяще осуществил Себастиан.

Тот факт, что реванша не состоялось, имел для римлян крайне негативные последствия. Оглушительная победа готов под Адрианополем наглядно продемонстрировала уязвимость Империи. Теперь не договоры, а лишь постоянное присутствие реальной военной силы могло удерживать варваров от вторжений на римские территории. Уже в 379 г., воспользовавшись отсутствием императорской армии, аламанны совершили набег на Галлию[194]. Для их отражения Грациан вынужден был оставить дела на востоке и спешно вернуться на запад[195].

В 380 г. новые группы варваров беспрепятственно перешли Дунай и стали опустошать балканские провинции[196]. Феодосий I оказался не в силах противостоять этому нашествию и был вынужден просить Грациана, чтобы тот как можно скорее прислал ему войска[197]. Западный император не спешил с оказанием помощи. Объясняется это тем, что наученный опытом кампаний 378 и 379 гг., когда его уход непременно провоцировал германцев совершать набеги на Галлию, Грациан предпочитал более не подвергать риску свои владения и сосредоточил основное внимание на обороне рейнской границы. В то же время, не желая оставаться безучастным к судьбам балканских провинций, он отправил на восток корпус под командованием магистра Баутона, которому помогал Арбогаст[198]. Опираясь на западные войска, Феодосий вновь оттеснил готов на исходные позиции.

В начале сентября 380 г. в Сирмии состоялась встреча Грациана с Феодосием. По заключенному там договору, под власть Грациана перешли провинции Дакия и Македония. Переход этих владений от Феодосия к Грациану объясняется тем, что к сентябрю 380 г. стратегическая ситуация изменилась и две провинции стали привлекательными для Грациана; очевидно, к этому времени корпус Баутона и Арбогаста совершенно очистил их от варваров и западный император, полагая, что достигнутая победа была на этот раз окончательной, поспешил воспользоваться успехом своих полководцев.

Возвращаясь из Сирмия в Константинополь и уже достигнув Фессалоник, Феодосий внезапно заболел, и состояние его считалось почти безнадежным[199]. После этого в октябре-ноябре две варварские армии вновь вторглись на римскую территорию. Одна из них под командованием Фритигерна атаковала Фессалию, Эпир и Грецию, а другая, под предводительством Алафея и Сафрака, устремилась в Мёзию и Паннонию. Нашествие вандалов не позволило Грациану своевременно прийти на помощь подвергшимся нападению диоцезам. Когда, наконец, он прибыл в Паннонию, то не отважился решить вопрос военным путем, а заключил с варварами федеративный договор, по которому они обеспечивались продовольствием и получали в провинции Паннонии-Савии земли для поселения[200]. По всей видимости, Грациан пошел на такой шаг, утратив надежду на победу из-за внезапной болезни Феодосия. После 380 г. Грациан окончательно отказался от вмешательства в восточные дела.

Оставшись без поддержки западных войск, Феодосий кардинальным образом изменил политику в отношении варваров. Осознав невозможность продолжать один на один борьбу с врагом, он предпочел привлекать на свою сторону отдельных готских вождей. В начале 381 г. с ним заключил соглашение Атанарих. После смерти последнего все его войско осталось на римской службе[201]. Помощь готов позволила Феодосию нанести поражение скирам и карподакам, переправившимся через Дунай в 381 г.[202]

На следующий год Феодосий вступил в переговоры с остальными группами готов, завершившиеся мирным договором (3 октября 382 г.)[203]. Варвары получили права федератов[204] и были поселены в Нижней Мёзии и Фракии. Конкретные условия достигнутого соглашения неизвестны. Но если мы проследим за тем, как развивалась ситуация во взаимоотношениях между Империей и варварами на протяжении столетий, то станет ясно, что оно стало логическим продолжением политики иммиграции, достаточно долго целенаправленно проводившейся римским правительством. Договор не предусматривал никаких существенных изменений в юридическом плане, и лишь практическая невозможность выполнения его условий привела к возникновению внутри римского государства варварских автономий (практически неподконтрольных центральной власти), создававших угрозу его территориальной целостности и провоцировавших новые военные столкновения.

Как отмечалось выше, данная модель взаимодействия с варварской периферией уже не раз давала положительные результаты,