От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

году в Ленинграде, за что руководство города заплатило своими жизнями. Этих людей, спасавших великий город во время блокады, обвинили по «ленинградскому делу» в сепаратизме – стремлении создать российскую компартию, объявить столицей России Ленинград и выйти из состава СССР. Сами слова «Россия», «российский», «русский» пугали коммунистическую власть. Сталинские реверансы в сторону русского народа после его смерти признали реакционными.

Из Сибири на запад шли магистральные газопроводы, за счет которых газифицировалась Европа, советская Прибалтика, Белоруссия и Украина, а обнищавшие русские города и села стояли (и еще стоят!) негазифицированными, как бедные сироты. Не в пользу России была и советская статистика, согласно которой «братские» республики дотировали РСФСР, что потом подвигло их к отрыву от России, которую все «кормили». Но статистика была лукавой: из межреспубликанского торгового оборота исключались энергетические поставки – нефть, газ, уголь, электроэнергия. Вот и получалось, что промышленно развитая Украинская ССР имела позитивное сальдо в торговле с РСФСР, потому что поставки нефти и газа из России на Украину из расчетов исключались, а «незалежная» Украина без российских энергоресурсов села голым задом на сковородку. Энергетика в СССР была общая, всё остальное – республиканским. Россия была в СССР дойной коровой, чье молоко пили все, не ведая о том. Это создавало ложное представление об экономическом положении страны и рождало национальный сепаратизм. Союзным и автономным республикам выделялись квоты для поступления в лучшие вузы страны. В списки льготников заносились только представители «титульных» наций, а так как русские нигде «титульными» не были, то тысячи русских юношей и девушек из национальных республик не могли учиться в Москве или Ленинграде, хотя чем они хуже «титульных»? Сколько русских учителей, инженеров, врачей были посланы в национальные республики, сколько добра и пользы они им принесли, и как их потом «отблагодарили»?! Многим малым народам российские ученые создали письменность, за что получили клеймо колонизаторов. После создания СССР у всех союзных республик были свои наркоматы (потом министерства) внутренних дел. У РСФСР их не было, исключая короткий период при Хрущёве; это ведомство воссоздали лишь в 1989 году. То же касается прокуратуры и КГБ. Была Генеральная прокуратура и КГБ СССР, КГБ союзных республик – всех, кроме РСФСР, у которой своих органов государственной безопасности не было. Если бы крупнейшая советская республика имела полноценный каркас силовых структур под крышей своей политической партии, она могла бы не допустить развала союзного государства, но советские руководители не доверяли России и боялись ее. Факты дискриминации и унижения в «Союзе нерушимом» Российской Федерации и русских людей можно множить и множить. Единственно что коммунисты не смогли прибить, был русский язык, но его заменить было нечем, хотя заменить кириллицу на латиницу большевики при Ленине собирались. Даже к предателям и пособникам Гитлера относились по-разному. Власовцев перевешали и расстреляли, а русофобов-бандеровцев и балтийских эсэсовцев в 1955-м отпустили с миром домой, пусть молодежь воспитывают. И они воспитали.

За все годы советской власти коммунисты не поставили ни одной часовенки в память о миллионах россиян, погибших в Великой Отечественной войне. Они создавали грандиозные монументы, ставили танки на постаменты, но простой традиционной русской часовенки или церкви – ни одной! Коммунисты с их европейской идеологией, которую придумали русофобы Маркс и Энгельс, отделяли себя от русского народа и его традиций, говоря русским людям, что мы – не вы, и делали ставку на развитие национальных окраин в ущерб «коренной» России. Эта ленинская национальная политика по дискриминации и ослаблению России и русского народа, который веками был становым хребтом российского государства во всех его ипостасях, была безумием, особенно при ленинском национально-территориальном устройстве страны и праве «братских» республик свободного выхода из нее. В итоге такая политика ослабила и отвернула от КПСС государствообразующий народ и, напротив, породила и вознесла сепаратизм разжиревших национальных окраин, желавших сбежать подальше от «нищей» России. Ну а русскому народу надоело быть дойной коровой в советском загоне. Он распрямил плечи, и искусственная конструкция, какой являлся Советский Союз, посыпалась как карточный домик. Решающую роль в развале СССР сыграла РСФСР. Но подвела крупнейшую союзную республику к этому ленинская национальная политика КПСС, покоившаяся на изжившей себя марксистко-ленинской идеологии, которую даже в самых верхах уже не воспринимали всерьез. Спичрайтер Брежнева Александр Бовин поведал, что, когда в 1971 году он внес цитату Маркса в текст речи Генсека на XXIV съезде КПСС, Леонид Ильич ему сказал: «Саша, убери. Ну кто поверит, что Лёня Брежнев Маркса читал?!»

Сегрегация по-советски, разложение, дефицит

Брежневу Маркс был не нужен, да и Ленин тоже. Но их замшелая догматика довлела над страной, над культурной, общественной, личной жизнью людей, а главное – над экономикой. Коммунизм – это уничтожение частной собственности на средства производства, в которой Маркс видел источник эксплуатации человека человеком. Поэтому в СССР всё было национализировано и огосударствлено, а частная предпринимательская деятельность пресекалась законом. Но в системе товарно-денежных отношений экономика без частной собственности и предприимчивости людей (особенно в нижнем и среднем звене) непродуктивна и неэффективна. Поэтому в послевоенные времена советская экономика оказалась менее эффективной, чем западная, стала проигрывать, хотя в годы «сталинского рывка» было наоборот. В развитых капиталистических странах был создан благополучный средний класс, служивший опорой стабильности и процветания общества и страховкой от пролетарских революций. Люди на Западе стали жить намного лучше, чем в СССР, отчего Советский Союз стал проигрывать и пропагандистскую войну. Информационная и коммуникационная закрытость советского общества порождала неверные представления о Западе, как об обществе благополучия, свободы, демократии и прав человека. Простые люди, а особенно властная элита, хотели «жить как там». Бесплатное образование, медицина и жилье, которым советская власть обеспечивала людей, воспринимались как нечто само собой разумеющееся, а вот дефицит товаров повседневного спроса «душил» всех. По выходным дням советские работяги, отработав трудовую неделю, отовсюду ехали в Москву, чтобы затовариться продуктами питания и «шмотками», кои в столице можно было достать. Эти воскресные электрички в народе прозвали «колбасными».

СССР был обществом товарного дефицита, потому что в экономической политике компартии и государства превалировало производство средств производства, а не предметов потребления, хотя дефицитный прессинг для народа и власти был разным. Пока народ добывал в поте лица хлеб насущный и всяческий дефицит, партийно-государственная верхушка по советским меркам жировала. Для нее существовали спецраспределители (их называли «халявками»), где «слугам народа» выдавали дефицитные продукты питания и товары. Власть имущих подкармливала и «торговая мафия» на местах, так что этот социальный слой чувствовал себя комфортно в дефицитном советском обществе. Когда эти «слуги народа» на партийном