Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

— Лейтенант Сучич, может, вызовете менталиста? Я покажу ему этот отрывок своих воспоминаний, вы убедитесь в моей невиновности и не нужно будет вести этот допрос.

— Менталиста, говоришь? — протянул он и цокнул языком. — А нет у нас в Корпусе менталистов — мы по старинке, знаешь ли, работать привыкли. Нет ничего лучше старого доброго допроса! Эти все ментальные штучки-дрючки еще хуже следствие запутать могут. По-простому, оно как-то и надежнее, и приятнее опять же.

Приятнее?!

Я похолодела.

Чрей присел на стол напротив меня, ненавязчиво держа руку на рычажке, который контролировал пластины сапога, в тисках которого находилась моя нога.

Пока еще это было терпимо. Пока.

Но подкрути он чуть сильнее…

Нет. Уж лучше бы ему не крутить.

— Послушай, Тесса, я понимаю — ты в ужасе от содеянного, вот и сочинила для меня сказку — «л» не «л», «т» не «т»… — задушевно начал лейтенант. — Да вот только это тебе не поможет. Тебе поможет лишь чистосердечное признание, раскаянье… Признаешься — и Государь-император помилует тебя, отправит куда-нибудь в ссылку в самую глушь и сохранит тебе жизнь. Он ведь добрый, наш надежа-Государь, и милосердный очень. Но если не признаешься, если не подпишешь… Тебя ждет смертная казнь. Жестокое убийство дракайны — высококровные не простят этого мутантке с Обочины, пойми.

— Я обнаружила труп Ангелики Гроув. Но я ее не убивала.

— А разве за то, что она сделала с тобой, не стоило это сделать? За то, что заставляла мерить периметр академии спичечным коробком? Тебя видели с разбитым лицом. Она же тебя ударила? Разве не заслужила мести?

— Да, Гроув на меня наезжала. Но не только на меня одну. На многих. Если бы я решила ей мстить, лейтенант, то точно не стала убивать, а сделала бы это по-другому. Я могу прямо сейчас назвать вам пять-шесть имен кадетов, у которых были веские причины отомстить Ангелике.

Сучич молчал, разглядывая меня.

Слишком пристально. Нехорошо.

Особо задержался на волосах, губах, груди…

Провел рукой по своей голове, чуть улыбнулся. Если честно, выглядел он отталкивающе — мне хотелось отвернуться.

— Знаешь, откуда эта чешуя? А зубы?

— Разве это имеет отношение к убийству Гроув и к моему допросу?

Сучич блеснул мутноватыми глазами — я никак не могла разобрать их цвет.

Он словно не услышал моего вопроса.

— Последствия неправильного первого оборота. Они необратимы. Когда превращаюсь в дракона, я нормальный. Но в облике человека — всегда такой урод.

Возможно, он ждал, что я опровергну это утверждение, но я молчала, пытаясь понять, к чему эти откровения.

И что-то это понимание оптимизма не добавляло…

— А знаешь, как произошел мой самый первый оборот, Кук? Я ведь тоже из приюта в округе. Не с Обочины, как ты. С Крючков. Мне было семнадцать, когда в наш приют приехала проверка. Как же я радовался, когда дракомер обнаружил у меня стеклянную кровь, и империя отправила меня в Академию Военных Драконов! В великую элитную АВД, о которой слагались легенды, и в которой учился сам знаменитый черный дракон Лейтон Уинфорд! Мало того, меня зачислили в его группу. Что за взгляд, Кук? Удивлена?

— Как вы с майором Уинфордом могли учиться в одной группе, если вы… гораздо старше его?

— Я старше Лейтона Уинфорда всего на один год!

Сучич не сказал это, а выкрикнул, причем очень громко, и я поняла, что задела его за живое.

Боже ты мой, если этот потрепанный лейтенант — ровесник Лейтона, то годы его явно не пощадили…

Он выглядел на сорок. Максимум — на тридцать восемь. Хотя, может, так казалось из-за особенностей его внешности…

— Майор сделал вам что-то плохое? Был с вами жесток? — я изо всех сил постаралась добавить в голос участливости.

— Майор? Да такие, как я да ты — для него лишь мелкая сошка, грязь под ногами. За все время обучения я едва ли удостоился хоть одного его приветствия. Но сделали такие же высокомерные высококровные аристократы, как он. У меня долгое время не получалось воплотиться в дракона. Чего я только не пробовал, каких только камней и материалов не перебрал! И вот два парня, которых я считал своими друзьями, высококровные с рубиновой и сапфировой кровью, посоветовали мне в качестве катализатора использовать… Кость дракона. Сказали, это верное средство, и даже добыли ее для меня. А я им поверил, обрадовался, что друзья так обо мне беспокоятся. Нет, в дракона-то я обернулся. Но, когда снова принял человеческую форму, то у меня остались… Некоторые признаки, так сказать. И таким я теперь буду до конца своих дней. А они… Они просто развлеклись.

— Печальная история, лейтенант. Сочувствую вам.

— А я сочувствую тебе, Кук, — Сучич улыбнулся, видимо, надеясь, что это выглядит добродушно. Не выглядело. — Мы с тобой похожи — оба из окружных приютов, у обоих долго не получался оборот, над обоими издевались эти сволочи! Я знаю, что Уинфорд сделал тебя своей служанкой, и представляю, каких унижений ты от него натерпелась. Не говоря уже о твоих сокадетах. Тут у кого угодно сдадут нервы. Хочу, чтобы ты знала, что я совсем тебя не осуждаю…

— Тогда, раз вы полны сочувствия, может быть, вынете мою ногу из этой штуки?

Я кивнула на испанский сапог.

— Не могу, Кук, такова форма допроса, — Сучич развел руками. — Но как только ты подпишешь признание, сразу же отправлю тебя в теплый, хороший и уютный отдельный изолятор. Такие тут тоже есть. Кормить будут хорошо, лучше, чем в самой АВД, а то ты там голодаешь, как я наслышан. Все сделаю в лучшем виде, тебе в ссылке еще и лучше покажется, чем в Академии! Ты пойми, я помочь тебе хочу, прикрыть от жестокого правосудия этих высококровных извергов! В Драковии заправляет элита, и элита не простит тебе убийство одной из них.

Несмотря на задушевность тона Сучича, которым он надеялся расположить меня к себе, расположения я к нему не почувствовала ни капли.

Я прекрасно понимала, что, подписав это признание, подпишу себе смертный приговор.

Сучич хотел расшатать мою психику, избрав тактику «плохой и хороший полицейский», где взял на себя роль их обоих в одном лице.

— Кстати, Кук, а ты знала, что ректор Уинфорд вчера утром подписал приказ об отчислении Гроув из АВД, тем самым перечеркнув военную карьеру, о которой она мечтала. С формулировкой «За грубое нарушение Устава, нарушение принципов товарищества и воинской чести». Она была на тебя зла из-за того, что он отчислил ее, да? Вы поссорились, и ты случайно ее пырнула,