Исцели мою душу - Олли Эш

Кира смотрела на членов комиссии и чувствовала, как внутри распускается что-то тёплое и давно забытое. Надежда? Или просто облегчение — как после долгого бега, когда можно наконец остановиться и отдышаться. Айзек, стоявший рядом, взял её за руку под столом. Никто не видел. Но это было важнее любых слов.

Кира смотрела на Маркуса Вейна, который пожимал руку Элис Хан.

Она не видела, как Орлов покинул зал заседаний.

Он вышел, стараясь сохранить достоинство, но в коридоре всё же прижался спиной к стене и закрыл глаза. Руки дрожали — не от страха, от бешенства. Два месяца он готовил отчёты. Два месяца доказывал, что отделение — дыра в бюджете. А пришла какая-то Корнеева со своим вытащенным с того света любовником — и всё полетело к чертям.

— Заведующий Орлов? — раздался голос женщины из Министерства.

Он выпрямился, поправил галстук.

— Да?

— Комиссия просит вас до пятницы подготовить новый план распределения пациентов. Без дискриминации красных кодов. И ещё… — она помолчала. — Вас поздравляют с успешной реформой отделения. Это была ваша идея, я правильно понимаю?

Орлов сглотнул. «Моя идея» — это значило оставить его при должности и даже с плюсом в послужном списке.

— Разумеется, — сказал он. — Я всегда поддерживал доктора Корнееву. Она талантливый специалист. Просто нужно было… правильно подать цифры.

Женщина кивнула и ушла. Орлов остался один. Он достал платок, промокнул лоб. Унизительно. Но должность сохранена.

— Ладно, Кира, — прошептал он. — Выиграла бой. Но война… война не закончена.

Он убрал платок и ушёл в сторону административного крыла, оставив за собой запах дорогого одеколона и горечи поражения.

---

Когда всё закончилось и члены комиссии начали расходиться, Кира вышла в коридор. Айзек вышел следом.

— Ну вот, — сказал он.

— Ох, — выдохнула она. — Отделение спасено.

— Не только отделение. Ты изменила систему.

— Мы изменили, — поправила она. — Без тебя ничего бы не вышло.

— Без тебя меня бы вообще не было, — ответил он. — Так что предлагаю считать это совместным проектом.

В коридоре появилась Мина. Она, вопреки всем правилам, бросилась обнимать Киру — сухая, сдержанная Мина, которая за десять лет ни разу не позволила себе лишних эмоций на работе.

— Я слышала, — выдохнула она. — Психологи! Два психолога! Ты понимаешь, что это значит? Мы сможем не просто лечить тела, но и души!

— Понимаю, — ответила Кира. — За это мы боролись сегодня.

Вечером они собрались в седьмой палате.

Кира, Айзек, Мина и Маркус Вейн — который официально ещё числился пациентом, но уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы участвовать в импровизированном празднике. Кто-то принёс чай. Кто-то — печенье из больничной столовой, жёсткое, как подошва, но удивительно вкусное. Говорили о будущем — о том, как изменится отделение, когда введут психологов. Был открыт вопрос где найти второго целителя.

— Я хочу остаться здесь, — сказал вдруг Айзек.

Кира обернулась к нему.

— В смысле?

— В прямом. Комиссия выделила ставку второго целителя. Я военный целитель с высшим допуском. У меня есть опыт, который здесь пригодится. И у меня есть резонанс с тобой. — Он помолчал. — Если ты не против, конечно.

— Я не против, — сказала она. — Но ты уверен? Ты мог бы вернуться в армию, восстановить звание...

— Я десять лет работал на армию, — перебил он. — Хватит. Теперь я хочу работать на людей. На тех, кто не в форме, не при погонах, а просто оказался на грани жизни и смерти. Как я сам две недели назад.

Мина переглянулась с Маркусом и тихо вышла из палаты, увлекая его за собой. Кира и Айзек остались одни.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Абсолютно.

— Это значит, что мы будем коллегами. Не только...

— Не только любовниками, — закончил он за неё. — Да. Это будет непросто. У нас будут споры, разногласия, рабочие конфликты. Но мы справились с комой, с резонансом и его этикой, с Орловым. Разберемся и с этим.

— Ты и правда в этом так уверен?

— Да. Когда речь идёт о важном я не привык сомневаться.

Он протянул ей руку.

— Партнёры? — спросил он.

— Партнёры, — ответила она, вкладывая пальцы в его ладонь.

И в этот момент — она могла бы поклясться — их магии, всё ещё связанные невидимой нитью, отозвались. Не взрывом, как при резонансе. Не волной, как при близости. А тихим, ровным теплом. Словно два ядра, которые долго искали друг друга, наконец нашли своё место.

— Знаешь, — сказала Кира, — я думала, что спасаю тебя. А оказалось, ты спас меня. И не только меня. Всё отделение.

— Мы спасли друг друга, — ответил он. — Так всегда бывает, когда встречаются два целителя.

— Так написано в учебниках?

— Нет, — он улыбнулся. — Эту главу мы напишем сами.

Глава 10. Новый шанс

Глава 10. Новый шанс

Через три месяца после заседания комиссии отделение реанимации выглядело иначе.

Из палат убрали лишние мониторы — те, что пищали без нужды и нервировали персонал. Стены перекрасили в тёплые тона — не больнично-серые, а мягкие, песочные, с голубыми акцентами. В коридоре появились живые растения в кадках и Мина лично следила за их поливом. На стенах повесили картины: пейзажи, морские виды, звёздное небо.

Но главное изменение было не в интерьере.

В крыле реанимации теперь работали три психолога. Два — из нового штата, выделенного Министерством после решения комиссии. Третий — сама Кира, которая настояла на том, чтобы пройти дополнительную сертификацию. Она теперь не просто лечила магией. Чаще разговаривала с пациентами. Держала их за руку. Читала им стихи или сказки.

Айзек Кросс, бывший военный целитель, а ныне — руководитель реабилитационного крыла, шутил, что Кира превратила реанимацию в курорт. Но статистика говорила сама за себя: смертность снизилась до сорока процентов и продолжала падать. Сорок — это всё ещё до чёрта много, думала Кира по вечерам, глядя на отчёты. Но уже не восемьдесят. И каждый спасённый пациент стоил всех усилий.

В пятницу состоялось официальное открытие обновлённого отделения.

Приехали чиновники из Министерства, журналисты, пара профессоров-целителей. Орлов, который после комиссии внезапно стал горячим сторонником реформы, толкал речь о