Исцели мою душу - Олли Эш

— А сейчас?

— Сейчас — нет.

Они долго смотрели друг на друга. Потом Айзек медленно, осторожно поднялся с кресла-каталки, сделал шаг к подоконнику и протянул ей руку. Не как пациент. Как мужчина, приглашающий на танец.

— Завтра полный резонанс, — сказал он. — Сегодня просто... давай просто побудем так.

Она вложила пальцы в его ладонь. Его рука была тёплой, почти горячей, и уже не дрожала.

— Просто побудем, — повторила она.

Двое целителей стояли у окна, держась за руки, и магия, которая текла между ними, не нуждалась ни в словах, ни в ритуалах. Она просто была — такая же живая, как они сами.

Глава 6. Двойной резонанс

Глава 6. Двойной резонанс

Утром Кира попросила Мину заблокировать седьмую палату на три часа.

— Полный протокол конфиденциальности, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Никаких обходов, никаких мониторов, никаких записей. Только я и пациент.

Мина подняла бровь, но комментировать не стала. За годы совместной работы она научилась доверять Кире — даже когда та нарушала правила. Даже когда то, что она делала, не укладывалось ни в один протокол.

— Три часа, — повторила Мина. — Если Орлов спросит...

— Скажи, что у меня срочный сеанс. Магическое вмешательство высокой сложности. Пусть подаст запрос в письменном виде, если хочет подробностей.

— Не захочет. Он боится твоей магии.

— Знаю.

Кира вошла в седьмую палату и закрыла за собой дверь. Замок щёлкнул, отсекая внешний мир. Она повернулась — и встретилась взглядом с Айзеком. Он стоял у окна, одетый в простую больничную рубашку и брюки, которые ему выдали накануне. Без каталки и поручней. Сам.

— Ты уже на ногах, — сказала она.

— Ждал тебя.

Он смотрел на неё — и в его глазах больше не было мути. Только золотистые искры магии, той самой, которую она почувствовала при первом прикосновении. Которая звала её из темноты.

Кира подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Она чувствовала его магию даже без контакта — та пульсировала в воздухе между ними, как электричество перед грозой.

— Ты знаешь, что произойдёт? — спросила она.

— Знаю. Полный резонанс. Слияние магий.

— Это интимнее, чем секс, — предупредила она. — Ты увидишь меня изнутри. Без масок.

— Я и так тебя знаю, — ответил он. —Ты держала меня за руку, когда я был на грани. После этого резонанс — не вторжение. Это продолжение.

Он протянул ей руку — ту самую, которая неделю назад едва шевелилась, а теперь держала твёрдо. Кира вложила пальцы в его ладонь.

— Здесь слишком много мониторов, — сказала она. — Давай перейдём на кровать. Так будет удобнее.

Она надеялась, что голос прозвучит профессионально, но Айзек услышал в нём то, что она пыталась скрыть, и уголки его губ дрогнули.

— Хорошо.

Они сели на кровать друг напротив друга — достаточно близко, чтобы их колени соприкасались, чтобы дыхание смешивалось, чтобы магия искрила в миллиметрах между их лицами. Кира положила ладони на его грудь — туда, где билось сердце. Так, как делала всегда. Айзек, чуть помедлив, поднял руки и коснулся её плеч.

— Можно? — спросил он.

— Да.

Теперь это был не сеанс. Это был танец. Равный. Взаимный. Их магии потянулись друг к другу — и встретились.

Кира закрыла глаза и отпустила контроль. То, что она сдерживала все эти дни, — жар, пульсацию, электричество на кончиках пальцев, — хлынуло наружу. Его сила ответила мгновенно, яростно. Они слились — не телами, а чем-то более глубоким. Тем, что составляет суть целительской магии. То, что делает человека живым.

Это было похоже на взрыв. На огненный дождь. Молнию, которая ударила в сердце и разошлась по венам золотыми реками. Кира чувствовала его — не физически, а магически, — как чувствуют собственное тело. Его дыхание стало её дыханием. Его пульс — её пульсом. Его воспоминания — её воспоминаниями.

Она увидела его отца — высокого, в военной форме, — который уходил на фронт и не вернулся. Увидела мать — уставшую, с серым лицом, работающую с утра до вечера, приходящую домой затемно. Увидела мальчика, который в двенадцать лет решил стать целителем, чтобы никто не умирал у него на руках.

Увидела академию. Передовую. Госпиталь, развёрнутый под огнём. Его руки, которые держали чужое сердце — буквально, в ладонях, — пока магия затягивала рану. Увидела пациентов, которых он спас. И тех восьмерых из ста, которых не смог. У каждого — имя, лицо, дата.

Увидела одиночество. Бесконечное, как космос. Десять лет без отпуска. Десять лет без прикосновений — не медицинских, а человеческих. Десять лет магии, которая звала кого-то — и не находила.

А потом она увидела себя. Своими глазами. Услышала свой голос — «ты слышишь меня?» — и почувствовала, как что-то дрогнуло внутри него. Как его магия, угасавшая годами, потянулась к звуку. Как тьма, в которой он блуждал, расступилась.

И в ответ она открыла ему себя.

Своё детство в приюте. Мать, которая умерла на её глазах, и котёнка, который выжил. Академию, где она была лучшей на курсе. Первую смерть пациента — и слёзы, которые она выплакала в подсобке. Восемьдесят процентов. Каждого, кто ушёл, несмотря на её магию. Каждого, кого она помнила по имени. Своё одиночество — такое же глубокое, как у него, такое же древнее. Свою магию, которая звала его с первого прикосновения.

Их ядра слились. Две силы — грубоватая, пахнущая гарью, и нежная, пахнущая больничным антисептиком, — переплелись, как пальцы. Дыхание сбилось одновременно. Сердца забились в унисон. Жар поднялся от груди к горлу, к голове, к кончикам пальцев — и разрядился ослепительной волной.

Оргазм накрыл их одновременно. Это было не просто физическое удовольствие — это был взрыв магии, который прокатился по позвоночнику, разлился по конечностям, выгнул дугой оба тела. Кира застонала, не сдерживаясь. Айзек ответил тем же — низким, грудным стоном, почти рычанием. Их пальцы сжались на плечах друг друга до синяков.

И тьма внутри него — та самая, выжженная, мёртвая, — начала заполняться светом.

Это длилось долго. Когда волна схлынула, Кира открыла глаза и увидела, что Айзек смотрит на неё. Его лицо было совсем близко — она чувствовала его дыхание на своих губах.

— Это был резонанс, — выдохнула она.