Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

— Благодарю за приглашение, — ответил Хлудов.

Слова прозвучали учтиво и сжато. Купец принял оказанную честь, сохранил достоинство и удержал при себе мысли о будущей подписке на богадельню. Анфиса Парамоновна поблагодарила хозяев вечера. Её голос дошёл до ближайших гостей и сразу привлёк несколько взглядов. Платье сообщило о достатке. Манера держаться добавила сведения, которые деньги купить могли лишь вместе с длительным воспитанием.

Мы прошли в зал. Помещение оказалось выше и просторнее, чем я ожидал от губернского города. Свет отражался в зеркалах и полированном полу. Вдоль стен стояли кресла для старших дам, дальше открывались двери в соседние комнаты. Музыканты занимали место на возвышении. Гости собирались небольшими группами, раскланивались, обменивались именами и сразу переходили к чужим. Мужчины в мундирах образовывали цветные пятна среди чёрных фраков; женские платья заняли остальную часть палитры. Белые перчатки объединяли всех и создавали впечатление, что губерния заранее вымыла руки перед общественной жизнью.

Парамон Ильич остановился чуть в стороне от входа и оглядел зал.

— Иллариона Петровича найдём, — сказал он. — Поблагодарю лично.

Тон у него стал деловым. Благодарность князю уже вошла в список обязательных действий наряду с прибытием, поклоном губернатору и сохранением дочери в пределах видимости. Парамон Ильич поправил перчатку.

— За приглашение, — добавил он. — Благодарить через вас выйдет неправильно.

— Согласен, — сказал я.

Вся задача знакомства получила готовый светский повод. Парамон Ильич сам собирался подойти к князю. Анфиса Парамоновна сопровождала отца. Мне оставалось находиться рядом и в подходящую секунду назвать два имени. Ни сватовство, ни проверка совместимости, ни брачный проект в этом действии не участвовали. Купец благодарил знакомого князя за приглашение дочери. Даже губернское общество, посвятившее себя толкованию чужих намерений, получало вполне приличное объяснение.

Я осмотрел ближайшие группы. Иллариона Петровича среди них не было. У окон стояли несколько мужчин постарше, возле хозяев вечера задерживался военный, у дальней двери разговаривал Сергей Петрович с двумя знакомыми. Старшего брата рядом с ним я не увидел.

Парамон Ильич обратился к распорядителю, проходившему вдоль стены:

— Князь Неретинский Илларион Петрович уже прибыли?

— Его сиятельство ещё в пути, Парамон Ильич.

— Хорошо.

Купец принял ответ и встал так, чтобы видеть вход. Анфиса Парамоновна раскрыла веер.

— Бал начался с ожидания, — сказала она.

— Для вас он начался ещё вчера, — ответил я.

— Вчера я могла закрыть книгу и остаться дома.

— Сегодня книгу заменил веер.

Она посмотрела на сложенные пластины.

— Его тоже можно закрыть.

— Губернское общество воспримет это спокойнее.

Парамон Ильич снова взглянул на двери.

— Князь приедет.

— Обещал быть, — согласился я.

Музыканты закончили настройку. Новые гости продолжали входить, имена звучали у дверей одно за другим. Мы отошли к стене. Парамон Ильич следил за прибывающими. Анфиса Парамоновна медленно двигала веером. Я тоже смотрел на вход. Повод для знакомства уже был готов. Сам князь пока ехал по собственному расписанию.

В середине зала освобождали место для полонеза. Молодые мужчины постепенно отрывались от дверей и окон, дамы переходили ближе к матерям и старшим родственницам, распорядитель несколько раз прошёл вдоль оркестра, хотя музыканты и без него знали, где сидят. Губернское общество готовилось двигаться попарно и в установленном порядке. До начала танцев оно успевало ещё раз осмотреть себя: кто приехал, кто отсутствовал, какое платье появилось впервые, и какой мундир за лето стал теснее.

Парамон Ильич следил за входом. Анфиса Парамоновна держала раскрытый веер у пояса. Несколько дам уже успели рассмотреть её платье, жемчуг и купеческое происхождение; на последнее ушло больше времени, хотя оно было известно заранее. Две молодые женщины прошли мимо нас, поклонились мне и Хлудову, затем одновременно повернули головы к Анфисе. Синхронность получилась без репетиции. В прежней жизни за такое совпадение движений режиссёр трансляции похвалил бы постановщика.

Я повернулся к Хлудову.

— Парамон Ильич, вы говорили, что встречались с Илларионом Петровичем по делам.

— Встречались, — ответил он. — Князь меня знает.

— Тогда расскажите нам о нём, пока он едет.

Купец отвёл взгляд от двери.

— Вам?

— Анфисе Парамоновне. Я послушаю вместе с ней.

— Разве вы сами не знаете?

— Мы знакомы несколько дней. Князь успел расспросить меня об Америке, осмотреть типографию и составить мнение о моих способах вести разговор. Семейную летопись мы оставили до следующего визита.

Анфиса Парамоновна чуть повернула веер.

— Зачем мне семейная летопись князя? — спросила она.

Вопрос прозвучал спокойно. Она заметила выбранную тему, но цели за ней ещё не увидела.

— Через несколько минут отец намерен представить вас Иллариону Петровичу, — ответил я. — Разговор проходит приятнее, когда имя собеседника означает больше, чем его положение в списке гостей.

— Для обычной благодарности достаточно знать, за что благодарят.

— Парамон Ильич редко ограничивается обычной благодарностью. Он предпочитает понимать, кому именно она достанется.

Хлудов посмотрел на меня.

— Раз уж князь слово за нас сказал, знать о нём полезно.

— Вот видите, — сказал я. — Это хозяйственная предусмотрительность. Я только воспользовался ею первым.

Анфиса Парамоновна раскрыла веер ещё на одну пластину.

— Тогда рассказывайте, батюшка. Послушаем, сколько город успел прибавить к одному княжескому имени.

Парамон Ильич посмотрел на нас обоих, затем придвинулся на полшага. Музыка и разговоры позволяли говорить вполголоса. Ближайшая пожилая дама сидела в нескольких саженях от нас и была занята молодой родственницей, которая уже третий раз поправляла перчатку.

— Я скажу только то, о чём весь город говорит, — произнёс Хлудов. — Домашних дел князя я не знаю.

— Городские сведения нам и требуются, — сказал я. — Домашние Илларион Петрович при желании сообщит сам.

Парамон Ильич ещё раз взглянул на вход.

— Первый раз он женился молодым. Жена была из хорошего рода. После родов умерла. Ребёнок тоже умер.

Веер Анфисы Парамоновны остановился. Всего на секунду: следующая пластина уже легла на прежнее место, и лёгкое движение воздуха снова коснулось её плеча. Она смотрела на отца.

— Потом Илларион Петрович женился вторично, — продолжил Хлудов. — Брак тоже был равный, подходящий. Детей в нём не случилось. К тому времени и отец его умер, и мать. Всё родовое хозяйство сошлось в его руках. Вторая княгиня тоже умерла. С тех пор живёт один.

Купец перечислил смерти тем же голосом, каким мог назвать переход дома от одного владельца к другому. В его изложении человеческая жизнь сразу принимала форму, пригодную для понимания: два брака, два наследства, один оставшийся хозяин. Сочувствие Парамон Ильич проявлял иначе — он избегал лишних подробностей и торопился перейти туда, где сведения снова можно было измерять.

— Состояние у князя крепкое, — сказал он. — Родовые земли, деревни, лес. Хлебные угодья хорошие. Мельницы дают доход. Дом здешний вы видели. Есть капитал в бумагах и вкладах. После