Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

Надо укрепить высоту, подтянуть на прямую противотанковые пушки. Чем черт не шутит, бывает, и кочерга стреляет, они еще задумают отбить у нас высоту, которая нелегко нам досталась, – ответил мне командир полка.

Усиленное боевое охранение во главе с пулеметчиками, а также и солдаты, оборонявшие высоту, чутко прислушивались к каждому шороху и зорко следили за каждым шагом врага.

Только мы с командиром полка покинули наблюдательный пункт и не успели дойти до командного пункта, наблюдатели нам доложили – противник повел наступление на западный склон высоты в направлении прямо на гроб Гитлеру. Оказывается, это наступали мелкие группы сапер, вооружившись миноискателями, под прикрытием автоматчиков, пытались разминировать подходы к этому «сооружению», но только нащупали мины, наше охранение открыло огонь. Началась перестрелка. Немцы били только с фланга, боясь задеть свою «святыню», и после короткой стычки фашисты отступили, оставив несколько человек убитых, не говоря уже о раненых.

Спустя некоторое время, ну не прошло двух-трех часов, противник снова пустил до взвода своих солдат, но безуспешно. Несмотря на неоднократные попытки снять портрет Гитлера, разрушить гроб фашистам так и не удалось, но количество их трупов на этом месте с каждым разом все росло и росло.

Однако на этом немцы не остановились.

Не успело солнце спуститься за горизонт, как несколько снарядов ударили по макушке высоты, потом они начали рваться по всей высоте. Осколки мин и снарядов, остро, под косу срезали землю с брустверов и обдавали солдат взрывной волной, на этом клочке земли стояла густая пороховая гарь. От опушки леса, где укрепился противник, мы заметили несколько танков. Шли они к высоте с пехотой численностью до роты и стреляли на ходу. Когда танки вышли на открытое поле, пытаясь отрезать «сооружение», затем выйти на высоту, заработала наша противотанковая артиллерия.

– Истребители, вперед! Танки на высоту не пропускать! Уничтожать на подступах! – слышался знакомый голос командира 1-й роты Суворова.

Небо над высотой меняло свою окраску, голубой купол заволакивало плотной багровой тучей, и казалось, что там стоит зарево пожара.

Настало время вступить в бой и орудиям на прямой наводке.

– Огонь по впереди идущим танкам, – скомандовал командир батареи Юрченко и припал к стереотрубе. – Ага… есть, горят два танка! Танки идут… – Он снова подал команду: – Шесть снарядов по танкам справа, огонь…

Еще три танка вспыхнули. Где же пехота? Вижу, залегла, это уже хорошо, напишем об этом Наташе, порадуем ее.

Вдруг разорвался снаряд совсем недалеко от орудия Антонова, полетели комки мерзлой земли, звякнул где-то осколок, у подносчика снарядов на левом виске показалась кровь и узкой лентой стекала на плечо шинели.

– Что, ранен? – спросил Антонов.

– Нет… – ответил подносчик.

– Как это нет, ну-ка подойди сюда. – Командир орудия посмотрел на рану. – Ерунда, царапнуло. До свадьбы все заживет!

Перевязал его и тихо подтолкнул – давай, действуй в том же духе.

Еще один снаряд, перелетев огневую, долбанул землю и разорвался недалеко от них.

– Разобьют орудий, – с сожалением сказал Антонов, и я представил себе облик этого артиллериста. Глаза широко раскрылись, насупились лохматые брови, мускулы лица стали одеревенелыми, резко очерченными.

– А ну, ребята, не жалей снарядов, бей эту поганую нечисть на радость Наташе.

– Ура, – кричал расчет Антонова, – танки горят! Горят танки! – И тут случилось что-то непоправимое, прямым попаданием убит наводчик, тяжело в бедро ранен Антонов.

– Товарищ командир, – в панике закричал связной, – разбило пушку, убит наводчик Сулейман Шарифов, ранен Антонов, скорее, товарищ командир, танки близко!

– Без паники, – прикрикнул на связного Юрченко и побежал на огневую. Высокий, широкоплечий, со слегка обросшим молодым лицом.

Но пушка жила. Тем временем Антонов, стоя на коленях, продолжал сам стрелять по танкам. Под ним была лужа крови. Он напрягал свои последние силы, изнемогая от боли и усталости, но держался. Юрченко приказал перевязать Антонова и отправить на медпункт.

– Шарифова похороним потом, снесите его в блиндаж, – спокойно сказал он и сам припал к панораме. Выпустил еще с десяток снарядов. Начало бить второе запасное орудие, Юрченко не хотел его обнаруживать, но обстоятельства заставили и это орудие ввести в бой. На поле боя, огромными астрами горели танки. Ярко брызнул огненный свет прямо перед орудием и накрыл его, Юрченко отбросило в сторону, заряжающий и подносчик были убиты. Придя в себя через короткое время, он увидел разбитое орудие и трупы двух солдат, но бой на поле продолжался, высота стояла насмерть.

Недолго храбрились и маневрировали немецкие танки, их обломки распластывались, валялись на поле боя, а пехота, оставшаяся в живых и лишившись поддержки танков, была бессильна что-нибудь сделать и удержать успех в бою, беспорядочно отходила в лес на свои исходные позиции, оставив десятки убитых солдат.

Но что стало с «сооружением»? Ничего, оно стояло также невредимым, как бы посмеиваясь над фашистами.

В этом бою был взят пленный немец – старший сержант, хорошо разговаривавший по-русски. Он рассказал, что в этом бою наступали их рота пехоты и до взвода танков – в их задачу входило: разрушить гроб Гитлеру, захватить его портрет и овладеть высотой. Командир роты Штрекер беснуется, боясь, как бы о больших потерях не узнал командир полка.

Но, оказывается, как выяснилось позже, этот фашистский командир узнал правду, и, видимо, несладко пришлось Штрекеру.

Мы узнали также, что тому, кто снимет невредимым портрет и разрушит гроб, была обещана большая награда, а всем участвующим в этой операции – очередное звание и отпуск.

У нас в полку были девушки-снайперы. Они пришли к нам за несколько дней до письма Наташи.

Встретили девушек солдаты вначале не особенно приветливо: снайперов-женщин было тогда еще очень мало, и доказать их способность быть меткими стрелками можно было только на отдельных личностях, вроде Людмилы Павличенко, хотя состав снайперских команд непрерывно и пополнялся за счет женщин.

Многие девушки-снайперы работали у нас самостоятельно. Все они хорошо потрудились еще до прихода к нам. Командование армии отметило их боевые дела орденами и медалями, Теперь они, прочитав письмо Наташи, горячо взялись охотиться на фашистов у нас. Картина этого боевого дня была бы неполной, если бы я не описал боевые дела некоторых снайперов-девушек, а таких было немало. Возьму для примера пару девушек – Надю Вострецову и Катю Голубеву.

…В этот знаменательный день с рассвета до вечера, плотно прижавшись к острому насту, лежали девушки, высматривая врага. Не один фашист уже был обнаружен и уничтожен ими, и за ними прочно укрепилась слава мужественных и зорких бойцов. В этот день они лежали, как всегда, боясь малейшим движением выдать себя. День был как по заказу: ясный, безветренный, сквозь вершины деревьев проглядывало зимнее нежно-голубое небо, могучие сосны и ели стояли, опушенные снегом, и словно дремали. И если бы не доносившиеся время от времени звуки перестрелки, можно было подумать, что нет никакой войны и что ничто не грозит этим двум девушкам в это такое хорошее, светлое утро. Но это было не так. Война продолжалась. Она была рядом. Вот Надя заметила, что на густой высокой сосне что-то пошевелилось. Наблюдатель или корректировщик, решила девушка. Катя тоже увидела врага. В глазах ее мельтешились с огромными отводами сосны, но ветки были неправдоподобно велики и походили на крылья огромной и чудовищной птицы, Надя дала ориентиры. Прошло несколько секунд. Наступила такая тишина, что можно было услышать падение с веток темно-зеленых иголок и серебристого инея. Но подруги не стали стрелять (этот не уйдет!), зная, что фашисты по одному не бывают в засаде. Тщательное наблюдение привело девушек к восточной окраине опушки. Вот и еще один, в башлыке и халате неопределенного цвета. Радостно проинформировала подругу Надя.

– Давай брать на прицел. Бьем за Наташиного отца и за то, чтобы ей жилось хорошо.

– Бьем, – ответила Катя. – Будь она проклята, эта война! Сколько еще сирот будет, не перечесть.

…С полудня девушки перешли на новую позицию. Старую засекли, и они вынуждены были ее покинуть. Снайперов судьба не балует: они, словно цыгане, часто кочуют с одного места на другое. Дважды памятен был этот день для девушек. Передний край