Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Гермиона отрицательно покачала головой:

— Ты просто ужасен. А что, если это был бы мой первый поцелуй?

Джордж изобразил на лице искусное отчаяние:

— А разве это не так? До меня ты целовалась с другими своими пациентами?

Гермиона почувствовала, как у нее теплеют кончики ушей, и отвернулась:

— Вообще-то мой первый поцелуй был с Виктором.

— Ты разбиваешь мое сердце. — Джордж чересчур драматично отшатнулся назад, опираясь на костыли. — Это потому, что я недостаточно угрюм, не так ли? А может, дело в том, что ты западаешь только на ловцов?

Гермиона отрицательно покачала головой, стараясь не думать про ещё одного угрюмого ловца.

— Я возвращаюсь в дом. Если тебе не терпится рисковать своей шеей после всего того, сколько сил я потратила, исцеляя тебя, по крайней мере, делай это, когда меня нет поблизости.

Она вернулась в дом и уселась на диван в углу, с недоумением наблюдая за празднеством.

Чарли дразнил Джинни и Гарри. Он искренне смеялся, запрокинув голову. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз слышала смех Чарли. Или Рона, или Гарри.

Они все были счастливы. Она уже много лет не видела их настолько счастливыми.

Когда Гермиона осознала это, ее охватило ползучее чувство ужаса.

Жизнерадостность, царившая в доме, переполняла его сильнее, чем когда-либо. Коттедж буквально взрывался, почти вибрируя от ощущения надежды.

Гермиона ничего бы не заметила, если бы не ее разговор с Анджелиной.

Фальшивая радость не ограничивалась одним Сопротивлением. Члены Ордена также искренне верили, что они находятся на пути к победе.

Пока Гермиона сидела в углу, осознавая происходящее, она чувствовала себя так, словно попала под действие чар Иллюзий, в то время как мир вокруг нее сгорел дотла.

Теперь Орден никогда не изменит тактику: они никогда не согласятся использовать темные искусства. Она сама поспособствовала этому.

Если с Драко что-нибудь случится или он добьется своего искупления и прекратит шпионить для них — Сопротивление полетит в пропасть, и его уже ничего не спасёт.

И если Орден когда-нибудь узнает об участии Драко, в любом контексте... это, скорее всего, разрушит все. Доверие к Кингсли и Грюму будет подорвано.

Гермиона почувствовала подступающую тошноту. Ей захотелось уйти отсюда как можно скорее.

Но она продолжала сидеть в углу, замерев, как статуя.

Гарри подошел к ней и опустился рядом на диван. Они внимательно наблюдали за остальными. Джинни была с Артуром. Рон, Фред и Джордж, казалось, планировали какой-то розыгрыш. Молли суетилась, расставляя еду, а Чарли помогал ей.

— Это все, о чем я когда-либо мечтал, — сказал Гарри через минуту. — Именно это чувство даёт мне силы бороться. Каждый день.

Гермиона молчала.

— Ты думаешь о своей семье? — Гарри внимательно посмотрел на нее. Гермиона коротко кивнула. Гарри обнял ее за плечи и притянул к себе. — Когда-нибудь твои родители тоже будут здесь, рядом с нами.

Гермиона наблюдала, как Молли остановилась, чтобы поцеловать Артура в лоб и полюбоваться его уткой.

— Они... они никогда не вернутся из Австралии, — тихо сказала она. Гарри растерянно посмотрел на нее. Девушка опустила взгляд. — Обширное заклинание Забвения имеет определенный период для отмены действия. В противном случае существует высокий риск тяжёлого повреждения головного мозга. Если я собиралась отменить действие заклинания, то это нужно было сделать до Рождества прошлого года. До истечения пятилетнего срока.

Последовало долгое молчание.

— Ты никогда этого не говорила, — его голос звучал опустошенно.

Гермиона нервно теребила рукав джемпера, даже не взглянув на него:

— Мне было легче сосредоточиться на работе, не думая об этом. Я знала, чем рискую, когда принимала решение их спрятать.

— Мне очень жаль. — Гарри сжал ее руку. — Мне так жаль, Гермиона.

— Все в порядке. Я уже смирилась с тем, что защита близких мне людей может означать их потерю.

— Ну, меня ты не потеряешь. Ты всегда будешь частью моей семьи.

Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Молли поспешила к ним, таща за собой Рона и размахивая фотоаппаратом.

— Давайте я сфотографирую вас троих. Гермиона, подвинься немного, дорогая, чтобы Рон мог сесть рядом. Ну вот, отлично. Обнимите-ка друг друга. Гарри, постарайся немного пригладить свои волосы. О, ничего страшного, милый. Улыбочку...

Гермиона никак не могла выдавить из себя улыбку. Уголки ее рта слегка изогнулись, когда тяжелые руки Рона и Гарри обняли ее за плечи. Затем последовала вспышка света.

— Это будет чудесный снимок. Мы так долго не могли сфотографировать вас троих вместе, — Молли отошла, чтобы снять и Билла с Флер.

Рон фыркнул, наблюдая, как его мать поправляет позу Флер, а затем потянул за один из локонов Гермионы, который выскользнул из ее косичек:

— Волосок не на месте. Думаю, ты все-таки не из Слизерина.

Гермиона слабо улыбнулась:

— Наверное, поэтому распределяющая шляпа отправила меня в Гриффиндор. Гарри мог попасть туда по той же причине.

Они с Роном одновременно посмотрели на спутанные волосы Гарри. Он выглядел так, словно его ударило током, и пытался скрыть это с помощью геля для волос. Половина из них, казалось, была приглажена, но остальные волосы торчали в разные стороны.

— Что с твоими волосами? — сказала Гермиона, недоверчиво качая головой.

Гарри покраснел:

— Я причесывал их. А потом мы с Джинни... э-э... немного обнялись.

Рон издал рвотный звук:

— Обнялись, ну конечно, — он усмехнулся, — это же моя младшая сестрёнка. От одной мысли о вас двоих вместе мне хочется выколоть себе глаза.

— Поверь мне, я понимаю тебя как никто другой, — пробормотала Гермиона. — Клянусь, ни один из них не знает элементарных запирающих чар.

Гарри выглядел испуганным.

— Рональд, — крикнула Молли с другого конца комнаты. — Я хочу сфотографировать вас вместе со всеми братьями и сестрой! Подойди-ка сюда и встань рядом с Джинни.

Гермиона и Гарри смотрели, как Рон неторопливо идёт к остальным и позирует для семейного фото. Гермиона почувствовала себя так, словно ее режут ножом изнутри.

Гарри взглянул на Гермиону, и она заметила, что выражение его лица слегка изменилось, прежде чем он заговорил.

— Когда все это закончится, я надеюсь, что все вернется на круги своя.

Он внимательно разглядывал ее — его глаза казались одновременно юными и старыми. Глаза, в которых навечно была запечатана война. Сердце Гермионы замерло, когда она снова посмотрела на него.

Она уже открыла рот, чтобы сказать, что хотела того же. Потому