Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Несмотря на признание великим ханом Угедея, Чагатай при его правлении сохранял авторитет старшего брата и знатока монгольского права. На правах блюстителя закона он нередко выговаривал великому хану за пьянство и запрещал жертвоприношения и омовения мусульманам. В его собственном улусе отправление основных обрядов ислама по-прежнему было строго запрещено и каралось смертью.

Любопытно, что, несмотря на свое строгое законничество и суровую религиозность, Чагатай держал при дворе известного мага и астролога Сирадж ад-Дин ас-Саккаки. Этот кудесник утверждал, что сведущ во всех арабских и греческих науках, умеет укрощает джиннов, делает талисманы и предсказывает будущее. Говорили, что он мог остановить реку, подув на нее, и отклонять звезды с их орбит. Чагатай слушался его во всем, пока однажды ас-Саккаки не прочел в его шатре заклинание к Мирриху (Марсу) и перед ним не появилось огненное войско с пылающим оружием и в пламенных доспехах. Это так напугало хана, что он велел заключить ас-Саккаки в тюрьму, где тот и скончался спустя три года.

Еще одному местному «чудотворцу», Махмуду Тараби, Чагатай был обязан мощным восстанием в Бухаре, которое на какое-то время полностью изгнало из нее монголов. Про Махмуда Тараби рассказывали, что он исцелял слепых собачьим пометом и общался с духами. Ни бухарцы, ни монголы не сомневались, что у любого, поднявшего оружие на этого великого пророка, отсохнет рука. По этой или по какой-то другой причине Махмуд легко побеждал своих врагов, демонстративно являясь среди своих бойцов без кольчуги и какой-либо защиты, вооруженный только собственной праведностью. Он казался неуязвимым, пока однажды случайная стрела не убила его на месте. Мятеж попытались продолжить братья Махмуда, но они уже не имели такого авторитета и были быстро разбиты.

Бухара при Чагатае расцвела больше, чем когда-либо прежде. Джувейни, посетивший ее в это время, писал, что это самый блестящий из всех мусульманских городов, с которым ни один другой не может соперничать по богатству и просвещенности жителей.

Угедей и Чагатай умерли в один год: первый от пьянства, второй от болезни. Чагатаю наследовал его внук Хара-Хулагу, а после Угедея правили его жена Дорегене (Туракина-хатун) и сын Гюйук.

Правление Гюйука оказалось не таким мирным и блестящим, как его отца. Если Угедею еще удавалось поддерживать равновесие в монгольском государстве, то после его смерти начались смуты и жестокая война между кланами, когда истреблялись все родственники враждебного хана. Сам Гюйук был мрачным пьяницей, который никогда не улыбался и наводил такой страх на присутствующих, что слуги при нем боялись даже шевельнуться. Он симпатизировал христианам и недолюбливал мусульман; говорили, что он даже приказал оскопить всех приверженцев ислама, и только чудесное вмешательство – собака разорвала на части глашатая, читавшего этот указ, – заставило его отказаться от своего намерения. Недовольный независимой политикой Золотой Орды, он отправился на войну с Батыем, но умер по дороге. Мусульмане считали, что это было наказанием за то, что он оскорбил какого-то святого имама.

Потомство Джучи

Улус Джучи после его смерти поделили его сыновья Орда, Батый и Шибан. Из них нам больше всего известен Батый (точней, Бату – на монгольском «надежный», «крепкий»). Он встал во главе Золотой орды, которая во время своего расцвета занимала территорию от Дуная на западе до Хорезма на востоке. Батый имел репутацию человека, страшного на войне, но милостивого к поданным; за справедливость, великодушие и мудрость его прозвали Добрым ханом. В 1237–1243 годах Добрый хан провел опустошительный поход по Руси, Польше, Венгрии, Болгарии и другим восточноевропейское странам, не потерпев ни одного поражения.

Батый имел 26 жен и 4 сыновей, старший из которых, Сартак, стал его преемником (1256). Как ни странно, по вере Сартак был христианином и даже диаконом, что не мешало ему иметь шесть жен. Он умер, не успев доехать до своей ставки в качестве хана, и ему унаследовал несовершеннолетний Улакчи, который тоже вскоре умер, а ханом Золотой орды стал Берке, или Беркай, третий сын Джучи.

Желтолицый, с редкой бородкой и волосами, зачесанными за уши, Берке взошел на трон в возрасте 56 лет. Он носил высокую шапку, красные сапоги и пояс из зеленой болгарский кожи, усыпанный золотом и самоцветами. В одном ухе у него висела серьга с драгоценным камнем.

Берке неожиданно принял ислам и запретил в Орде свиное мясо. Все его жены и придворные стали мусульманами. Имамы читали молитвы, детей обучали Корану, но в то же время чтились все монгольские традиции и языческие обычая, в том числе запрет мыться речной водой, что для мусульман, свято соблюдающих ритуальное омовение, казалось немыслимым. Дочь Берке вышла замуж за египетского султана Бейбарса и родила ему сына Насир ад-дина, который унаследовал власть отца.

После смерти Берке в Орде снова восстановилось язычество, пока хан Узбек окончательно не ввел ислам (1312–1340). В честь Узбека получил название целый народ татарского, то есть монгольского, происхождения – узбеки.

Внуки Чигисхана

Согласно легенде, Тулуй отдал жизнь за своего старшего брата Угедея, выкупив его у смерти добровольной жертвой. Когда Угедей смертельно заболел, шаманы провели необходимый обряд, и душа Тулуя отправилась в загробный мир вместо души брата.

Возможно, поэтому после смерти Угедея и его сына Гюйука великим ханом избрали старшего сына Тулуя – Мунке. К этому времени былое единство монголов осталось уже в прошлом. Сыновья Чагатая и Угедея не только не признали избрания Мунке, но даже не сочли нужным присутствовать на курултае. Позже они явились к Мунке якобы для того, чтобы выразить ему покорность, а на самом деле желая выбрать удобный момент и убить хана; однако их замыслы были изобличены, а сами они казнены или изгнаны. Улусы Удегея и Чатагая были уничтожены, и империя разделилась на два владения – Батыя и Мунке.

Хан Мунке установил в своем государстве порядок, который сейчас назвали бы либеральным. Он одинаково благосклонно относился ко всем религиям, поэтому мусульмане, христиане и буддисты считали его своим. Первые уверяли, что он произнес исламский символ веры, вторые – что он крестился, а третьи – что он принял буддизм. Великий хан неустанно заботился о благе поданных, облегчал им налоги – даже в ущерб государственной казне – и не принимал никаких решений, не посоветовавшись с местными властями, знавшими свои дела лучше центральной власти. Он старался ни в чем не ущемлять ни один из