Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

народов, входивших в его империю, и каждому писал указы на его национальном языке. Ему хотелось, чтобы правление в каждой национальной области выглядело так, как если бы там все еще правили их прежние цари.

Несмотря на эти усилия, жизнь подданных не облегчалась, а в империи повсюду творились жестокости и беззакония. Налоги брали с прежней, если еще не с большей безжалостностью, чем раньше, должников пытали огнем или зажимали в тиски. Все это делали как раз те самые местные власти, котором полагалось блюсти интересы своего народа. Зато в политическом плане правлению Мунке ничего не угрожало: почти все мужское потомство Угедея и Чагатая было перебито, чтобы никто не мог составить конкуренции правящему хану.

В 1256 году Мунке сделал важный шаг, отправив своего младшего брата Хулагу на юго-запад против Багдада, где все еще прозябала династия Аббасидов. Этот поход положил конец пятисотлетнему арабскому халифату и основал новую монгольскую династию в Персии.

Мунке оказался последним правителем монголов, чья власть признавалась во всей империи. После смерти императора сразу два его брата, Хубилай и Арик-Бука, объявили себя великими ханами и начали борьбу за власть (1259). В этой братоубийственной войне ордынец Берке встал на сторону Арик-Буки, а завоеватель Багдада Хулагу принял сторону Хубилая. В то же время в Средней Азии объявился чагатайский царевич Алгуй, поначалу тоже поддержавший Арик-Буку, но затем объявивший себя независимым правителем и начавший собственную войну против всех. Со временем он захватил Среднюю Азию, перебив в Бухаре пятитысячный отряд Берке.

Противостояние Хубилая и Арик-Буки закончилось поражением младшего брата. Арик-Буки сохранили жизнь, но заставили уступить Хубилаю все свои владения. Однако никакого мира это не принесло. Пока Хубилай правил в своем Китае, приняв титул императора, в Средней Азии и Персии свирепствовала гражданская война между потомками Чингисхана.

Воинственный Хулагу вступил в схватку с Берке, который претендовал на Азербайджан и уже проник на юг Ирана. Берке, в свою очередь, попытался заключить союз с египетским султаном Бейбарсом (поскольку оба они были мусульманами), но дальше взаимных посольств дело не пошло. Хулагу одерживал верх и дошел уже до Терека, но в зимней битве на реке его войско было разгромлено и многие всадники утонули, когда лед стал ломаться под копытами коней. В ярости Хулагу приказал перебить в своем государстве всех ордынских купцов, а Берке в ответ перебил купцов Хулагу.

Последним в эту междоусобную мясорубку вмешался один из внуков Угедея по имени Хайду. Современники описывали его как типичного монгола – смуглого, невысокого роста и с тощей бородкой из девяти волос. Хайду был трезвенник – редкое качество у монголов, – и не пил не только вина, но и кумыса. Первое время он сражался на стороне Арик-Буки, но после его поражения отказался подчиниться Хубилаю и предпочел основать собственное государство. Сделать это было тем трудней, что Хайду не имел ни своей армии, ни земельных владений, ни поддержки других Чингизидов. Поэтому он просто предложил свои услуги Берке, который после смерти Хулагу воевал с Алгуем. Берке обратился к гороскопу и, убедившись, что прогноз благоприятен, снабдил Хайду войском и деньгами и пообещал в случае победы дать ему какой-нибудь улус.

Постепенно смута и войны все больше разделяли и ослабляли монголов. По мере того, как старые претенденты на власть умирали, война переходила по наследству к их детям и внукам. Сын Алгуя, Мубарек, продолжал враждовать с Хайду и Менгу-Тимуром, внуком Батыя и наследником Берке. После смерти Мубарека дело продолжил его двоюродный брат Борак, тоже сражавшийся с Хайду и потерпевший сокрушительнее поражение в битве на берегу Аму-Дарьи. На собранном после этого курултае Борак получил «на кормление» большую часть Маверранахра, а все остальное поделили между собой Хайду и Менгу-Тимур. Стоит отметить, что границы между владениями потомков Чингисхана всегда были неясными и менялись так часто, что установить их можно только в самых общих чертах.

Последние Аббасиды

По распоряжению брата Хулагу выступил в южный поход с пятой частью всей монгольской армии: Мунке распорядился, чтобы каждый из улусов выделил ему по два воина из десяти. Перейдя Аму-Дарью, он без особого труда захватил крепости ассасинов и казнил их вождей, после чего принял присягу у покоренных правителей Персии и двинулся на Багдад.

В Багдаде тем временем шла своя жизнь. Хотя от прежнего халифата оставалась только небольшая территория, примыкавшая к столице, правление Аббасидов, продолжавшееся уже несколько сотен лет, казалось незыблемым. В позднем халифате цепочка правителей шла, не прерываясь, по прямой линии наследования от отца к сыну. Ан-Насиру унаследовал его сын аз-Захир, правивший всего один год (1225–1226), а аз-Захиру – его сын аль-Мустансир, при котором в стране наступил последний период благоденствия. Этот халиф отличался удивительной щедростью и осыпал подарками всех, от вазира до последнего бедняка. Он построил в Багдаде множество новых зданий: медресе с огромной библиотекой, где ученики получали полное содержание от государства, просторную больницу и даже пункты раздачи бесплатного питания для бедноты – по одному в каждом квартале города. Провинции при нем процветали, а казна была полна.

В 1242 году халиф умер, и власть унаследовал его сын аль-Мустасим, человек добрый, но слишком мягкий и безвольный, к тому же не отличавшийся большим умом. Некоторые историки без обиняков называют его слабоумным. Он проводил время в приятных развлечениях, слушая состязания певцов и созерцая разыгрываемые перед ним представления, между тем как к границам уже подступали монгольские полчища под командованием Хулагу. Когда хан отправил ему письмо с требованием платить монголам дань, аль-Мустасим гордо заявил, что является «владыкой вселенной».

В глазах багдадцев халифат выглядел несокрушимым, и даже у монголов были на этот счет опасения. Незадолго до войны Хулагу собрал множество астрологов, чтобы узнать, будет ли его поход успешен. Многие считали, что конец Аббасидов приведет к «шести казням» (падут лошади, перестанет идти дождь, начнется страшное землетрясение и т. д.) и все закончится смертью самого хана, а возможно, и гибелью вселенной. Но другие возражали, что халифов убивали и раньше, и ничего страшного после этого не происходило. Они предвещали, что поход будет удачным и хан встанет на место халифа.

Осознав масштабы нашествия, аль-Мустасим после долгих колебаний – многие предлагали признать власть монголов и откупиться от них подарками, – решился дать бой, но был наголову разбит и укрылся с остатками армии за стенами Багдада. Монголы стали методично разрушать город с помощью метательных орудий. Наконец, напуганный халиф сдался на милость победителя, добровольно явившись к нему со своими сыновьями и всем огромным двором.

Хулагу принял