В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

с прежней, поднявшись на самый верх крепости. Впечатления у него остались самые положительные, хотя новое устройство (с двумя баллонами) все еще весило 13,6 килограмма – «вполне приемлемый груз» при условии, что для штурма вершины можно будет обойтись именно двумя баллонами. Это также означало, что в самый ответственный момент кислорода может не хватить. Но на это тогда не обратили внимания, поскольку Ирвин, к всеобщему восторгу, разыграл зрителей из числа тибетцев. Как он сам описывал, «я погнался за толпой местных с громко шипящим баллоном кислорода. Никогда не видел, чтобы люди бегали так быстро, должно быть, они думали, что дьявол преследует их с шипением и свистом».

На следующее утро Ирвин провел в монастыре несколько часов и был очарован увиденным. Он дал ламе два наполовину пустых кислородных баллона, чтобы использовать их как гонги, и объяснил, что внутри каждого находится дьявол, дыхание которого может разжигать пламя. Он продемонстрировал это на тлеющем кусочке благовония. В какой-то момент Джон Ноэль обратил внимание на то, как Ирвин пристально разглядывает массивный молитвенный барабан. «Что он делает?» – спросил Ноэль. «Полагаю, – ответил Сомервелл, – пытается придумать, как автоматизировать его вращение».

24 апреля, накануне отъезда экспедиции из Шегара и в день открытия королем Георгом V выставки Британской империи в Лондоне, Мэллори дописал письмо Рут: «Всего четыре перехода, начиная с завтрашнего утра, до монастыря Ронгбук! Мы уже совсем близко. 3 мая выйдем из базового лагеря и отправимся наверх, а 17 мая или около того должны достичь вершины… Телеграмма о нашем успехе, если он будет, придет, скорее всего, раньше этого письма, но в ней не укажут фамилии. Полагаю, ты надеешься, что я стану одним из покорителей! И думаю, ты не останешься разочарованной».

Глава тринадцатая

Цена жизни – смерть

Экспедиция перешла через перевал Панг-Ла в субботу, 26 апреля, и к вечеру следующего дня добралась до Чобука, последней деревни на пути к Эвересту. На перевале люди на некоторое время задержались, несмотря на ветер, – разглядывали в бинокли и телескоп верхнюю часть Эвереста с расстояния около 56 километров, тщетно ища нечто похожее на ровный участок склона между отметками 7600 метров и 8530 метров, где можно было бы установить штурмовой лагерь. На спуске с перевала ветер усилился настолько, что мелкие камни, которые нес поток воздуха, секли кожу. «Земля, – заметил Ирвин, – похожа на лунную поверхность, ни малейшего признака растительности». Сад ив в Чобуке радовал глаз, но на следующий день, когда экспедиция отправилась вверх по долине Ронгбук-Чу, караван оказался в стране настолько пустынной, что Нортон невольно вспомнил о Западном фронте: «На переходе из Чобука в Ронгбук позади остается широкая равнина, а впереди видны большие ледники. Примерно такой же вид представляли разрушенные войной районы, выжженная земля впереди и плодородные поля Франции за спиной. Ронгбук – безрадостная, безжизненная долина, и с каждым шагом понимаешь, что впереди еще больше пустоты».

Караван напоминал небольшую армию: около 300 вьючных животных, 150 носильщиков, 10 сагибов на пони. Экспедиция прибыла в Ронгбук около трех часов дня в понедельник, 28 апреля, лагерь установили на каменистой поляне прямо перед монастырем. Нортон с сожалением узнал, что настоятель Дзатрул Ринпоче болен и не сможет «провести церемонию благословения экспедиции, на которую от имени наших носильщиков мы возлагали большие надежды». Тем не менее британская делегация посетила монастырь и принесла подарки, в том числе груз цемента для ремонта самой большой ступы монастыря. Пока Хазард, служивший на войне сапером в Королевских инженерных войсках, объяснял монахам, в каких пропорциях смешивать цемент с гравием и песком, остальные участники осматривали молитвенные залы.

Джон Ноэль первым увидел странную фреску, очевидно, написанную после экспедиции 1922 года. Как он позже вспоминал, «старик в бордовой тунике со свирепым выражением лица и всего с двумя зубами в открытом рту, шаркая по двору, подвел меня к входу в храм и указал на внутреннюю стену, такую темную, что я сначала ничего не мог увидеть, но вскоре различил роспись». На весьма «любопытной картине» художник изобразил дьяволов с копытами, вооруженных вилами, которые бросают группу альпинистов в вихрь, засасывающий их в холодную бездну – разновидность тибетского ада – царство льда, снега и чудовищных ветров. Свирепые псы охраняют склоны Эвереста, а у подножия горы лежит белое тело, пронзенное кольями и истерзанное рогатыми демонами[136].

Ноэль сделал наброски, а также сфотографировал изображение, позже его жена добавила комментарий, предположительно цитату Дзатрула Ринпоче: «Джомолунгма, ужасная и могущественная Богиня-Мать, никогда не позволит белому человеку подняться на ее священные вершины. Демоны снега уничтожат вас». Крайне сомнительно, что лама говорил такое. Тибетцы считают Эверест владением Мийо Лангсангмы – одной из Пяти Сестер Долгой Жизни. Эта местная горная богиня была обращена Падмасамбхавой в буддизм и стала щедрой благодетельницей, приносящей местным общинам богатство и удачу. Благосклонное отношение Мийо Лангсангмы – одна из причин, по которой носильщики соглашались работать на британцев, несмотря на физические и духовные опасности, связанные с восхождением на гору.

Носильщики, нанятые в 1924 году, с ужасом узнали, что поводом для создания фрески послужила не столько гибель 7 шерпов под лавиной, сколько жуткий инцидент, имевший место после завершения экспедиции 1922 года. Уходя с горы, британцы оставили в верхних лагерях большое количество цампы – жареной ячменной муки, а также риса, масла и других продуктов. Местные жители решили не дать этим запасам пропасть, однако Дзатрул Ринпоче, зная настроение божеств и духов, предостерег людей и сказал им не ходить на гору. Однако 20 молодых парней, живших в одной из окрестных деревень ниже долины Ронгбук, не послушали ламу и под покровом темноты проскользнули мимо монастыря. Они несколько суток с трудом пробирались вверх по леднику Восточный Ронгбук, преодолевая невозможные ледовые препятствия. Когда парни наконец добрались до подножия Северного седла, один из них увидел, как из снега появились 7 йети. Опасаясь за свою жизнь, тибетцы помчались вниз, не разбирая дороги, пока не добрались до монастыря. Они стали отчаянно просить прощения и благословения у ламы. Дзатрул сказал им, что появление йети – верный признак того, что «покровители беюла недовольны». Затем он велел ослушникам выполнять «Практику исполнения и очищения», молясь всем горным божествам, чем они и занимались в течение следующих дней.

В 1922 году Дзатрул Ринпоче принял британцев с состраданием и любопытством и молился, чтобы, например, генерал Брюс переродился «восприимчивым к учению Будды». Новая экспедиция 1924 года вызывала у настоятеля и сострадание, и недоумение. Претерпев большие лишения, англичане почему-то вернулись за новыми. Тибетцы жалели британцев за их глупость, а Дзатрул, писавший в своем дневнике об экспедиции в год Воды-Собаки, то есть в 1922-м, не пожалел усилий,