Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

голову общество – не судьба же его перевернула, а конкретные люди, конкретный человек. Все, что кажется неотвратимым, все, что привело к этой смерти в степи – стечение обстоятельств, которые никак нельзя считать неподвластными человеку, потому что они именно подвластны. Человеку. Одному. Тому, кто все это устроил. Тому, кто начал вести себя так (и тут метафора убитого Ростислава более чем уместна), будто вверенное ему наше Отечество на самом деле – лох из восьмого класса.

Не своей смертью умирают сейчас те, кого заставили жить не своей жизнью. Здесь нет судьбы, здесь одно конкретное персональное безумие, и здесь же ответ про всю эту войну, про смысл ее и про неизбежность. Она и может быть объяснима только в этой вывернутой наизнанку логике, в которой за право вести себя по-пацански платят жизнями и не видят в этом большой беды.

Не видят беды в большой, реальной и остающейся навсегда беде.

Не будучи при жизни знаменитым (для некоторых это даже повод считать, что никаким военкором он на самом деле не был; был, просто ролики и фото на ресурсах информагентства были преимущественно анонимными, но он радовался и хвастался, когда что-нибудь из снятого им вирусилось в соцсетях; была фотография разрушенного дома, перед которым бюстик Сталина и «знамя победы» на высоком флагштоке – это он присылал из донецкого села Ольгинского), теперь он по всем признакам должен пополнить государственный пантеон и присоединиться к Владлену Татарскому и Дарье Дугиной; наградят посмертно, на Зубовском повесят мемориальную доску, устроят премию для военкоров его имени. Привычное уже упражнение, государственный стандарт, политика памяти, и понятно, что надо как-то отделить скорбящих по работе от тех, которые действительно скорбят – граница, наверное, проходит по обезличенному «погиб», а правильнее будет – «убили».

Ну и пусть останется вопрос – а кто убил его? Украинцы, что ли?

30 июля 2023

Исторические изыскания Владимира Путина – жанр уже давний, привычный, и не то чтобы к нему было принято относиться всерьез; в сравнении с тем, что он творит в реальности, его гуманитарные чудачества – это в лучшем случае дополнительный материал, что-то, наверное, психоаналитическое. Но потому и интересное, что его всегда несложно соотнести с политическими решениями, принимаемыми здесь и сейчас. Зацикленность на Второй мировой войне, особая привязанность к Украине, с какого-то момента и к англосаксам – да, гуманитарная подготовка российского лидера сама по себе есть политический фактор, и каждое его очередное историческое открытие позволяет или заглянуть в ближайшее будущее, или найти объяснение тому, что уже случилось.

В этом смысле недооцененной кажется новая версия первопричины украинского конфликта, изложенная Путиным на африканском саммите. По какой-то известной только ему причине он не стал повторять перед африканцами свою любимую историю об обещаниях НАТО не расширяться на восток и последующем обмане, а переформулировал ее с другой точки наблюдения – теперь, согласно Путину, это Украина обещала никуда не вступать, а роль Запада уже почти вспомогательная – он стал втягивать Украину в НАТО (а зачем – Россия, как уточняет Путин, не понимает). То есть уже не у НАТО, а у Украины есть какие-то нарушенные давние обязательства перед Россией, которые и стали причиной даже не войны, а вообще всего.

Бросающаяся здесь в глаза смена акцентов, вероятно, может быть объяснима фактическим ходом войны, давно не позволяющим Путину относиться к Украине так, как это формулирует российская пропаганда – полутора лет достаточно, чтобы заметить, что воля украинской стороны к победе значительно превосходит волю Запада к помощи ей, и считать Украину бессловесным западным сателлитом, вероятно, уже не может всерьез и сам Путин. Возможно, сыграла роль и специфика аудитории – выступая перед представителями стран, каждая из которых десятилетиями живет на стыке интересов заведомо более мощных игроков, но при этом способна балансировать между этими игроками так, что может позволить себе даже приезд к Путину, странно было бы делать вид, что на Украину законы международного притяжения действуют как-то иначе; африканские коллеги, вероятно, просто не поняли бы, если бы Путин рассказал им свою «обычную» версию, в которой Запад ведет войну до последнего украинца, а сама Украина начисто лишена субъектности. Перенос упрека с НАТО, которое обещало не расширяться, на Украину, которая обещала оставаться нейтральной – явная смена риторики, ориентированная именно на новую, «постколониальную» аудиторию.

И именно здесь – сбой. Рассказывая африканцам об Украине, Владимир Путин выступает с позиции колониальной державы, которая в рамках неких договоренностей отпустила свою колонию, а колония потом договоренности нарушила, дословно – «Киев получил свою самостоятельность и независимость при распаде Советского Союза на основе Декларации о независимости, а в этой декларации чёрным по белому было написано, что Украина является нейтральным государством». Как на такое должны реагировать африканцы? В предложенной Путиным конструкции Украина играет роль освободившейся колонии, Россия – рухнувшей империи, которая уже вслед молодому независимому государству кричит, что так мы не договаривались. Допустим, не договаривались, но как отнеслись бы Ангола или Мозамбик, если бы их (к тому времени – союзников СССР, что вряд ли могло понравиться Западу) в начале восьмидесятых настиг окрик из Лиссабона по какому-нибудь аналогичному поводу, условно – «Вы не говорили, что будете строить социализм». Понятно, что послать свою бывшую империю к черту в такой ситуации – право и долг любой бывшей колонии, и именно та аудитория, перед которой Путин тестирует свой новый пересказ украинского первородного греха, понимает это лучше, чем кто угодно другой. Это можно было бы считать провалом Путина, если бы мы исходили из того, что африканская аудитория вслушивалась в то, что он ей говорил – последнее все-таки не доказано, поэтому разумнее считать, что провала не случилось.

Но это – что касается африканской аудитории, которая уедет и не вспомнит. А нам-то с этим жить. Путин ведь и в самом деле смотрит на украинскую независимость как на продукт доброй воли той империи, с которой он отождествляет свое государство. Украина получила независимость – от кого? Да от нас, от кого же еще. Так говорит Путин, и он, конечно, врет – возможно, и себе в том числе.

Начать, наверное, стоит с того, что никакой «декларации о независимости Украины» не существует в принципе. Есть Акт провозглашения независимости Украины, принятый в августе 1991 года (нынешний День независимости Украины – годовщина именно этого Акта), в котором всего одна страничка и нет ничего про нейтралитет. И есть Декларация о государственном суверенитете УССР, принятая годом ранее – там нейтралитет упомянут, но не как