Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— ВОРОНКА! ВПЕРЕДИ ВОРОНКА!

Я обернулась туда, куда он показывал, и сердце остановилось.

Впереди, в сотне футов от носа корабля, вода вращалась. Медленно, почти лениво — по часовой стрелке, затягивая всё вокруг в себя, в чёрную пасть, которая зияла в центре, уходя вглубь, туда, где не было дна. Пена кружилась по краям, белая и бурлящая, словно зубы чудовища, готового сожрать нас целиком.

Воронка росла. С каждой секундой становилась шире, глубже, голоднее. Рёв нарастал — низкий, вибрирующий, прокатывался по воде и воздуху, проникал в кости, заставлял само сердце сжиматься от первобытного ужаса перед бездной.

— Вейрон! Право на борт! — заорала Рэдли, голос её прорезал хаос острее любого меча. — СЕЙЧАС ЖЕ! УВОДИ ОТ ВОРОНКИ!

— Пытаюсь! — Вейрон дёрнул штурвал изо всех сил, мышцы на руках вздулись, лицо исказилось от усилия. — Она нас затягивает! Не слушается!

Корабль содрогнулся, развернулся, но слишком медленно. Слишком, демоны, медленно.

Воронка была прямо по курсу. И мы летели в неё, как мотыльки в пламя.

— Он создал её, — выдохнула я, — он хочет всех нас утопить.

— Рэдли! — Вейрон закричал с такой яростью, что голос сорвался. — Течение тянет нас! Не могу удержать!

И тут с мачты раздался крик.

— Капитан! Капитан, впереди!

Худощавый матрос висел на бушприте — мокрый до нитки, с белым лицом — и показывал рукой вперёд.

— Острова! Справа! Мили три, не больше! — Он хватал ртом воздух, отчаянно тряс рукой. — Мы в водах Гиблых островов — тут вир, тут каждую осень... я слышал, как боцман говорил...

Гиблые острова.

Архипелаг Проклятых.

Место, до которого должно было быть ещё неделю пути.

— Как такое возможно?! — сорвалось с губ, не веря своим глазам. — До островов ещё неделя! Как они здесь?!

Старый боцман, с седой бородой и шрамом через всю щёку — обернулся, и в глазах был ужас, что я видела только в Ордене, когда охотники возвращались из мест, где не должны были выжить.

— Острова двигаются, девочка, — прорычал он хрипло, цепляясь за канат, чтобы не упасть. — Дрейфуют по морю, как проклятые призраки. Магия древняя, тёмная — перемещает их и ловит корабли в ловушку.

Его взгляд метнулся к Лису, что держался за борт, едва стоя на ногах, и лицо боцмана исказилось.

— И они пожирают магию, — добавил он тише, но слова прорезали вой ветра, как удар ножа. — Высасывают из всего живого. Вот почему королю так хреново. Вот почему свет гаснет.

Я обернулась к Лису — резко, сердце ухнуло вниз.

Он стоял, держась за перила обеими руками, костяшки побелели от напряжения. Глаза, обычно серебряные и яркие, потускнели, будто сама жизнь уходила из них. Дыхание вырывалось рвано, с хрипом, грудь судорожно вздымалась.

Острова забирали его магию. Медленно, неумолимо, как пиявки, что присосались к коже и пили кровь, не отпуская.

И через метку я почувствовала не просто усталость, а пустоту. Зияющую дыру там, где раньше пылал белый огонь Света.

Магия гасла.

— Боги милостивые, — прошептала я, и голос дрогнул. — Он что умирает?

Рэдли обернулась, и на лице мелькнуло что-то похожее на жалость — редкое для неё.

— Нет, — выдохнула она. — Только теряет силу. Станет беззащитным, как человек.

Потом её взгляд метнулся к воде, где под поверхностью кружило тёмное тело змея, и губы сжались в тонкую линию.

— Змей не просто напал, — прорычал боцман, и в голосе была злость, смешанная с восхищением перед врагом. — Он знал, подгадал момент. Загнал нас сюда, в воды островов, где король слабее. Где магия не работает.

Рэдли выругалась так грязно, что даже матросы поморщились.

— Воронка, змей и проклятые острова! — прорычала она, пальцы побелели на канатах. — Идеальный шторм для того, чтобы сдохнуть красиво!

Рёв воронки усиливался — становился громче, всепоглощающим, вибрировал в костях...

Палуба накренилась сильнее, корабль дёрнулся вперёд, ускоряясь против воли.

Воронка затягивала.

— Вейрон! — Она обернулась к штурвалу. — Уводи уже нас! Полный поворот вправо! Сейчас!

— Пытаюсь! — Вейрон дёрнул штурвал вправо изо всех сил, навалившись всем телом.

Ничего.

Штурвал сопротивлялся, поворачивался медленно, с трудом, словно что-то держало руль снизу.

— Он... он не слушается! — прокричал Вейрон, лицо покраснело от усилия. — Что-то не так!

— Помогите ему! — заорала Рэдли. — Все, кто свободен, к штурвалу!

Шестеро матросов бросились к Вейрону, схватились за рукояти штурвала вместе с ним. Семеро мужчин навалились — пыхтя, напрягаясь, лица перекосились от усилия, мышцы дрожали, пот заливал глаза.

Древесина затрещала под давлением, заскрипела и застонала, как живое существо, что умирает.

— Давай же, морские демоны! — прорычал Вейрон сквозь стиснутые зубы, навалившись всем весом на рукоять. — Поворачивайся, сука!

Штурвал дёрнулся — чуть-чуть, на дюйм, потом ещё, медленно поддаваясь, и надежда вспыхнула в груди яркой, отчаянной искрой.

— Держите! — закричала Рэдли. — Не отпускайте!

Но в этот момент раздался громкий, оглушительный треск, от которого кровь застыла в жилах.

Штурвал раскололся.

Не рукоять — сам механизм внутри, соединявший штурвал с рулём. Металлический стержень лопнул с визгом, вся конструкция рухнула, распалась на части.

Семеро мужчин полетели на палубу — кто-то врезался в борт, кто-то покатился к мачте, кто-то упал на ящики. Обломки разлетелись во все стороны.

Тишина.

Вейрон медленно поднялся, держась за ушибленные рёбра, посмотрел на торчащий пень, обломки дерева и металла вокруг.

— Нет, — прошептал Вейрон, лицо стало пепельно-серым. — Механизм... он сломался. Руль не подчиняется.

Течение усилилось. Палуба накренилась сильнее, корабль дёрнулся вперёд, ускоряясь против воли.

Воронка затягивала. Рёв стал громче — не снаружи. Изнутри. Вибрировал в костях, проникал в череп, давил на барабанные перепонки, словно само море кричало от голода.

Вода кружилась всё быстрее, пенилась, ревела, и в этом рёве слышалось что-то голодное, жадное, обещающее смерть.

Предметы на палубе начали скатываться к носу — ящики, бочки, свободные канаты, всё тянуло вперёд, к воронке, словно изменилась сама гравитация, подчиняясь голодной бездне впереди.

— Мы не успеем, — прошептал Вейрон, и впервые в голосе звучал страх. — Боги, мы не успеем...

Лис обернулся — впервые за всю битву оторвал взгляд от змея — и серебряные глаза встретились с янтарными Вейрона.

Что-то промелькнуло между ними. Понимание. Приказ.

— Острова в трёх милях! — Лис выкрикнул