Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Протиснувшись сквозь толпу, я вцепилась в перила и взлетела по ступеням, преодолевая их по две за раз, пока не вырвалась на палубу — и в этот миг мир словно остановился.

Дождь хлестал косо — злой, колючий, жаливший щёки иглами. Серое небо висело низко, давило войлоком, а море под ним вспенилось, почернело, превратилось во что-то чужое. Волны поднимались стеной, качая «Серебряную чайку» с борта на борт, швыряли, как игрушку. Мокрые фигуры матросов метались по палубе.

Кто-то цеплялся за канаты. Кто-то пытался удержать паруса, что рвались с треском, похожим на крики умирающих. Вейрон вцепился в штурвал так сильно, что пальцы онемели.

Но главной была Рэдли.

Та самая женщина, что несколько минут назад «успокаивала» Джаспера в моей каюте, теперь стояла собранная, сосредоточенная и абсолютно непоколебимая. Капитан в центре палубы — ноги расставлены, спина прямая, подбородок поднят, — выкрикивала команды голосом, который прорезал хаос, словно лезвие сквозь плоть.

— Уберите грот! Сейчас! — Указательный палец метнулся к матросам у мачты. — Вейрон, держи курс! Не дрейфуй!

— Пытаюсь! — заорал Вейрон в ответ, лицо побелело от усилия, мышцы дрожали под влажной рубашкой.

Рэдли развернулась — резко, как удар хлыста:

— Томас! Грег! Канаты на фале ослабли! Закрепите! Если мачта упадёт, мы все утонем!

Матросы бросились выполнять, руки скользили по промокшим верёвкам, отчаянно цеплялись за узлы.

— Эш! Проверь трюмные люки! — Голос капитана ударил молотом. — Сорвёт — вода зальёт трюм, и мы пойдём ко дну!

Эш кивнул и рванул к люкам, перепрыгивая через ящики.

Рэдли обернулась — её оценивающий взгляд скользнул по палубе. Не просто взгляд, а сканирование. Проверка каждого элемента, каждого слабого звена, что могло сломаться в следующую секунду.

Зелёные глаза остановились на мне — на долю секунды, но этого хватило. Жива? Цела? Способна помочь или только мешать?

Короткий кивок. Потом взгляд скользнул дальше.

— Вейрон, право на борт! Волна слева!

— Вижу! — Вейрон дёрнул штурвал, мышцы напряглись под тканью.

— Джаспер! Канаты! Помоги ребятам на фале!

Джаспер кивнул и побежал, и я проследила за ним взглядом — бледный, в мокрой рубашке.

Наши взгляды встретились. Всего на миг, но этого хватило, чтобы всё увидеть.

Первым в его глазах вспыхнуло облегчение — острое, яркое, безоговорочное, — когда он увидел меня живой, стоящей на ногах. Губы приоткрылись, точно он хотел выдохнуть моё имя.

Потом вина. Тёмная, тяжёлая, что легла на лицо тенью, исказила черты. Он сглотнул, и кадык дёрнулся.

И ещё что-то. Сырое, незащищённое, что промелькнуло и исчезло, прежде чем я успела понять, что это было.

Ты жива, — говорили его глаза, и в них читалась мольба. Прости меня.

Я жива, — ответила я молча, и сердце сжалось. Но что это меняет?

Он резко развернулся и бросился выполнять команду, но корабль швырнуло так сильно, что все полетели.

Я упала на колени, ударилась ладонями о мокрую палубу — холодную, скользкую, шершавую от соли и песка. Боль пронзила запястья, но я не обратила внимания, потому что услышала глухой удар справа.

Джаспер.

Его отбросило в сторону, и он врезался в мачту спиной. Я услышала его сдавленный стон, увидела, как он согнулся пополам, хватаясь за рёбра.

Джаспер.

Инстинкт дёрнул меня вперёд — привычка, память о том времени, когда я бежала к нему всегда, когда он был всем, — и я почти поднялась, почти кинулась к нему, но остановилась.

Потому что Рэдли была быстрее. Она уже была рядом с ним, присела на корточки, положила руку ему на плечо, что-то спросила — губы шевелились, но слов я не слышала. Джаспер кивнул, выпрямился, и его рука на мгновение накрыла её — благодарно, коротко.

И я почувствовала странное, тихое облегчение, где-то глубоко внутри, там, где раньше болело и кровоточило при мысли о нём с другой.

Он больше не твой, и ты больше не его.

И это ничего не меняло, не ранило, не жгло ни ревностью, ни обидой.

Я отвернулась, прежде чем они заметили, что смотрела, и заставила себя выдохнуть. Всё правильно, так и должно быть.

Потому что, у носа корабля стоял Лис, и всё остальное перестало существовать.

Рыжие волосы — мокрые от брызг, прилипшие к скулам и шее, будто сама буря пометила его своим. Босые ноги стояли твёрдо на качающейся палубе, и в этом было что-то первобытное, дикое — точно он не просто стоял на корабле, а был частью его, частью самого океана, бушующего вокруг нас.

Руки подняты, и между ладоней пульсировал белый, ослепительный свет, настолько яркий, что я едва могла на него смотреть.

Он целился в воду.

Я бросилась вперёд, к самому носу корабля, туда, где он стоял, не в силах остановиться, не в силах отвести взгляд.

Вода вокруг корабля двигалась неправильно — не волнами, не приливом. Она двигалась сама по себе, живая и злая.

Нечто огромное прошло под килем — медленно, тяжело — и доски под моими ногами задрожали, будто сквозь них прокатилось подземное громыхание. Я вцепилась в перила, и в этот момент справа из темноты поднялась спина — гора мокрой чешуи, серо-зелёной, покрытой наростами и водорослями, древней, как сам океан. Она вздыбилась над водой, покатилась гребнем по волне и ушла вниз, обдав нас солёной пылью и запахом гнили.

Я вцепилась в промокшие перила так сильно, что пальцы заломило, и вгляделась в воду с немыслимым напряжением, пытаясь разглядеть очертания монстра в темноте.

— Что это за тварь? — выдохнула я, но голос мой потонул в грохоте волн.

Лис не успел ответить.

Слева взорвалась вода, и из глубины взметнулся хвост — огромный, усеянный острыми шипами, толстый как ствол дерева. На секунду он повис в воздухе, вода стекала с него потоками и блестела в пасмурном свете, прежде чем обрушиться на корабль.

Мы мертвы.

Удар — древесина затрещала, раскололась с оглушительным грохотом, и всех швырнуло в сторону, как будто мы были не людьми, а щепками в руках разъярённого бога.

Я полетела, ударилась плечом о мачту, и боль пронзила насквозь — острая, белая, вырывающая крик.

— АДЕЛИН!

Отчаянный голос Лиса разорвал хаос — полный ужаса, ярости, чего-то дикого, что заставило сердце болезненно дёрнуться.

Я подняла голову, задыхаясь, и прижала ладонь к плечу, где боль пульсировала огнём.

Он бросился через всю палубу, обходя матросов, ящики, канаты, но не добежал.

Вода взорвалась