Двор призрачных сердец - Элис Нокс

лет? — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Красавица, я Трикстер. Я крал артефакты у мёртвых драконов, обманывал богов, выигрывал в карты у Короля Нежити. Найти способ удержать тебя рядом дольше — это просто ещё одна игра. И я не проигрываю.

Голос стал жёстче, почти клятвой.

— Так что да, если ты уйдёшь — я проживу это. Но я сделаю всё, всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Или чтобы оттянуть этот момент так далеко, как только смогу.

Он притянул меня обратно, прижимая к груди, и я услышала, как бьётся его сердце.

— Потому что терять тебя — не вариант, Аделин. Даже если придётся перевернуть Подгорье с ног на голову, чтобы найти решение.

Я обхватила его лицо ладонями, отчаянно целуя — губы, щёки, лоб, везде, куда доставала.

— Я люблю тебя, — выдохнула я между поцелуями. — Люблю так сильно, что страшно.

— И я тебя, — прошептал он, обнимая крепче. — Больше жизни. Больше магии. Больше всего.

Мы замерли так — обнявшись, но наша идиллия закончилась. Стук в дверь прозвучал осторожно, почти извиняюще, но настойчиво.

Лис застыл, пальцы замерли на моей спине.

— Игнорируй, — пробормотал он, зарываясь носом в мои волосы. — Если важно — подождут.

— Алистор, — позвал Вейрон. — Это срочно. Ты нужен сейчас на палубе.

Секунда молчания. Тон стал жёстче:

— Не стал бы беспокоить, если бы могло подождать.

Лис раздражённо выдохнул и я почувствовала, как напряглись мышцы под моей щекой.

— Проклятье, — пробормотал он, поднимая голову и глядя на дверь с убийственным взором. — У Вейрона безупречное чувство времени. Всегда появляется в самый неподходящий момент.

Я приподнялась на локте, глядя на него снизу вверх, и не могла сдержать усмешку:

— Может, действительно важно?

— Важнее тебя ничего нет, — буркнул он, но уже садился, осторожно сдвигая меня с себя и протягивая руку к разбросанной одежде.

Натянул штаны, застегнул кое-как, схватил рубашку — разорванную в нескольких местах, окровавленную с драки с Джаспером.

Я села, укрывшись накидкой, наблюдая, как он быстро, без церемоний одевается, но даже растрёпанный, со следами моих ногтей на плечах и шее в засосах, он выглядел... по-королевски.

Опасно, властно, моим.

Лис обернулся, поймав мой взгляд, и усмешка тронула губы:

— Нравится вид, красавица?

Краска залила лицо, я отвела глаза, но не могла сдержать улыбку.

Он присел на корточки, обхватил ладонями моё лицо и коротко, но обещающе поцеловал.

— Заворачивайся в плащ и иди в мою каюту, — интонация стала серьёзной и командной. — Оденешься там спокойно. Разберусь с тем, что случилось, и вернусь.

Мгновение тишины. Серебрянный взгляд потемнел.

— Мы не закончили. У меня есть ещё планы на тебя, и они включают кровать, а не пол.

Я рассмеялась тихо, чувствуя, как жар вспыхивает на щеках:

— Иди уже. Вейрон, похоже, не отстанет.

Он вздохнул, поднимаясь, и направился к двери. Щелчок пальцев — магический замок снялся с тихим звуком.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Вейрон — каменное лицо, напряжённая стойка, рука на рукояти меча. Взгляд на мгновение скользнул за плечо Лиса, зацепился за меня, и я инстинктивно крепче прижала ткань к груди. Вейрон тактично отвёл глаза, и откашлялся.

— Что случилось? — Интонация Лиса прозвучала жёстко и нетерпеливо.

— На палубе. Сам увидишь. Это... — пауза, и слова стали жёстче, — ...срочно.

Лис застыл, изучая лицо друга секунду, потом коротко кивнул:

— Иду.

Обернулся ко мне через плечо.

— Аделин иди в мою каюту, сейчас. И никуда не выходи, пока я не вернусь, понятно?

Я кивнула, чувствуя, как тревога закручивается в животе тугим узлом.

— Алистор, что...

— Всё будет хорошо, — перебил он, но тон прозвучал слишком напряжённо, чтобы поверить. — Обещаю. И что бы ни случилось дальше, Аделин, — помни: ты моя. И я никому не позволю тебя обидеть.

Дверь за ними захлопнулась, и я осталась одна среди обломков разбитых тарелок, пролитого вина, разорванной одежды — и моего прошлого.

***

Тишина давила. Я медленно поднялась, крепче затягивая плащ вокруг обнажённого тела, и босиком двинулась к выходу.

Проход пустовал — все, видимо, уже на палубе, — и я быстро двинулась к каюте Лиса в конце коридора.

Босые ноги не издавали звука на деревянных досках, и в тишине я слышала только собственное дыхание и далёкие голоса сверху, приглушённые расстоянием.

Что-то случилось, что-то важное, если Вейрон решился прервать нас, и тревога закручивалась туже в животе, но я отогнала её, сосредоточившись на том, чтобы просто дойти до каюты, одеться, и...

И что? Ждать, пока Лис разберётся с очередной проблемой?

Я замедлила шаг, когда проходила мимо своей каюты. Дверь была приоткрыта — едва заметно, щель в пару дюймов, через которую падал тусклый свет свечи, колеблющийся от сквозняка.

Остановилась, сама не зная почему.

Может, из-за того ощущения, что что-то не так. Или просто потому, что услышала звук — тихий, приглушённый, который заставил что-то в груди сжаться.

Стон.

Женский — низкий, полный удовольствия. А потом мужской голос — хриплый, сорванный и требовательный:

— Сильнее.

Воздух застрял в лёгких.

Я узнала бы этот голос где угодно — через годы, через расстояния, через любое количество боли, между нами.

Джаспер.

Воздух застрял в лёгких, и я знала — не должна... понимала — надо уйти, пройти мимо, забыть, но ноги двигались сами, медленно и бесшумно приближаясь к двери.

Ладонь потянулась, толкнула створку чуть шире, осторожно, чтобы не скрипнула, и я увидела.

Джаспер стоял спиной ко мне, босой, без рубашки, в расстёгнутых штанах, что сползли до бёдер, а мышцы спины напряжены, блестят от пота в свете свечи, руки упираются в стену по обе стороны от Рэдли.

Она прижата к стене лицом, розовые волосы растрепаны, рубашка задрана, брюки тоже спущены до бёдер, ладони упираются в дерево, спина прогнута, подавая попу назад, — и он двигался жёстко, быстро, отчаянно, каждый толчок вдавливал её в стену, царапая щёку о шершавую поверхность.

— Вот так, — выдохала Рэдли, и интонация прозвучала хрипло, удовлетворённо. — Да, красавчик. Трахни меня так, чтобы забыть её имя.

Джаспер зарычал — звук животный, надломленный, — и хватка скользнула к её шее, обхватывая сзади.

— Уже забыл, — прохрипел он, и губы впились в её кожу жёстко, оставляя красную метку. — Уже забыл, чёрт возьми.

Ложь.