Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

Тупой Кхал Бхарбо.

Кхал Бхарбо решил было получить свой подарок с изнеженных волантийцев, когда его разведчики сообщили о более лакомой добыче. Вот уже второй день они пытались выбить кастратов из руин, а взамен только теряли крикунов.

Сложно было убедить воинов следовать за этим отрядом в проклятое место, но добыча того стоила. Разведчики утверждали, что это богатый караван, полный железа, оружия и еды, но самое главное было не это, а то, что караван охраняли Безупречные. Слава того, кто разбил Безупречных, привлечёт малые кхаласары под его крыло и увеличит его войско. Позже, когда Великий Жеребец призовёт Бхарбо к себе, Дрого возглавит орду и продолжит его дело по объединению всех дотракийцев. Слишком долго оседлые смели смотреть на детей Великого Жеребца с вершин своих стен.

Одолеть этих кастратов в бою станет первым шагом — ведь ещё никому из кхалов не удавалось разбить Безупречных, а разгромив их, он смоет с дотракийцев позор поражения у Квохора. Убедить своих кровников штурмовать укреплённые позиции было легко: его аракх вскрыл горло сомневающимся, а остальные мгновенно приняли аргументы своего вождя.

Первыми на убой шли кхасы под командованием тех ко, в верности которых Бхарбо сомневался. Они исполнили свою задачу сполна, умерев от рук кастратов. На второй день Бхарбо решил не рисковать уже верными воинами и приказал осыпать противника дождём из стрел. Только это не принесло пользы — лишь новые потери.

Ничего, у него всё ещё достаточно воинов и провизии, чтобы заставить кастратов выйти из укрытия. Правда, в его лагере оставались сомневающиеся — те, кто верил, что Горести — проклятое место и его нужно обходить десятой дорогой. Что ж, их имущество и жён теперь заберут те, кто больше не сомневается в словах своего кхала.

Но вот что не давало ему покоя в эту ночь: никто из его воинов так и не смог взять трофей с трупа врагов. Это означало, что потери со стороны противника либо минимальны, либо их нет вообще. Ничего, он возьмёт своё завтра, когда...

Внезапный грохот, прокатившийся от горизонта до горизонта, огласил ночь. Загоны для лошадей всего кхаласара были сломаны, и от такого шума кони перепугались и помчались кто куда. Сколько человек за ночь задавили испуганные животные, кхал не знал. Все принялись искать причину ночной паники; кхал лично возглавил поиски, но не нашёл ни единого следа.

Наутро он недосчитался троих кровных всадников — воины, охранявшие их шатры, были перебиты. Атаку пришлось отложить. На следующее утро всё повторилось: ещё трое мертвецов. У него не было большого круга кровников — только десятерым он мог доверять, и больше половины из них уже были мертвы.

Он уже в который раз откладывал атаку и переворачивал весь лагерь вверх дном, чтобы найти виновных в смерти своего близкого окружения. На третий день он собирался хоть немного поспать: три бессонные ночи окончательно вымотали даже его крепкое тело.

Едва он смог сомкнуть глаза и немного передохнуть, как проснулся от оглушительного мужского крика. И следом в его шатёр влетел, пробив своим телом противоположную стенку, источник этого вопля — здоровый воин, охранявший вход, способный убить человека ударом кулака.

Кхал уже потянулся за аракхом, чтобы покарать за наглость вторжения, когда увидел троих воинов, осмелившихся на это нападение. Двое из них были одеты во всё чёрное и двигались с неестественной для человека грацией. Но внимание Бхарбо привлёк их лидер. Одетый в странную броню, покрывавшую его железом с ног до головы, он должен был греметь при каждом шаге, но звука не было вовсе. А вместо вырезов для глаз у него светились два кроваво-красных алмаза.

«Это не люди, — подумал кхал. — Это злые духи руин, пришедшие наказать за нарушение их покоя». Но это даже лучше! Он станет первым кхалом, который сумел покорить проклятое место и сразить духов, дерзнувших поднять на него руку. С этой мыслью кхал Бхарбо бросился на их лидера в железе... чтобы тут же закрыть глаза.

Открыл он их уже непонятно где, хотя, оглядевшись, понял, что всё ещё находится в руинах Горестей. Видимо, духи решили не просто убить его, а покарать за заносчивость. Сейчас он свисал вниз головой, связанный верёвкой, и никак не мог освободиться.

Вскоре пришли «духи», которые на поверку оказались обычными людьми. За искусно выполненными доспехами скрывались смертные, а значит, Бхарбо может освободиться и указать этим жалким людям их место под копытами дотракийских коней.

Правда, увесистый пинок от одного из мужчин в чёрном заставил будущего сотрясателя вселенной немного усомниться насчёт места этих людей в будущей иерархии. Когда кхал от пинка качнулся и стал приближаться ко второму, тот снова его пнул, отправив раскачиваться, словно живой, кричащий от боли маятник.

Так продолжалось неизвестно сколько времени, пока не начался диалог, которого Бхарбо не понял, ибо не знал никакого языка, кроме родного:

— И это ваш допрос?

— Нет, что вы, господин инструктор. Это метод успокоения. Я просто смотрю, как он качается, и меня это почему-то успокаивает. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Эурон, тебе лечиться надо.

— От чего?

— Ах да, ментальные болезни медикаментозно у вас не лечат. Ладно, тебе нужно найти девушку, которая сможет держать тебя в узде, ибо я боюсь за сохранность мира.

— Из ваших слов это прямо похвала!

— Ладно, потом напишу твоему отцу, что нашёл тебе невесту под стать. И, Джорах, ну что это такое? Кто так полевой допрос проводит? Он же вверх тормашками висит, кровь к голове приливает и мешает ему нормально думать.

— Тут я, к сожалению, подхватил от Грейджоя частичку его еба*****ти и так же успокаиваю себе нервы.

— Приплывём в Волантис — оба марш в бордель. У обоих жёсткий недотрах.

После этого их лидер, оказавшийся молодым мужчиной, срезал верёвку, отчего будущий кхал всех кхалов с криком полетел вниз. Падать ему пришлось бы с приличной высоты, на которой не бывал ни один дотракиец, но в последний момент лидер троицы поймал его за ногу и грубо швырнул на каменный пол. Рёбра нещадно болели от пинков, а голова — от прихлынувшей крови, но он всё ещё лелеял мечту сбежать отсюда.

— Всеобщий? — спросил лидер.

Бхарбо не знал этого языка, но вида не подавал.

— Valirye?

Низкий валирийский ему также был незнаком, да и не стал бы он общаться на языке слабаков из городов.

— Хреново. Парни, вы не