Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

лагерем снаружи. И они все в безмолвии ждут нашего приказа. Странное зрелище, когда на тебя смотрят пять сотен пар глаз, все с оружием, и никто не осмеливается направить его на тебя. Они могут в любой момент уйти от нас, и я даже не стану им мешать, но они просто стоят. Долбаный Кразнис, надеюсь, сир Барристан разбил ему яйца. Английского, который здесь называют всеобщим, они не знают, но по-валирийски я навострился говорить. По крайней мере, Торос заметил мой прогресс.

— Эурон, Джорах, огонь развели?

— Такой, что весь Мир заметит. Но мы ведь их снарягу можем продать? Зачем сжигать?

— Чтобы из Безупречных снова сделать людей.

Встав перед ними, я начал толкать свою речь:

— Безупречные! Снять с себя доспехи и разоружиться!

Сотни биороботов послушно и без единого возгласа протеста исполнили приказ.

— Ваши доспехи и оружие приказываю бросить в огонь!

Биороботы выстроились в идеально ровную очередь и бросали свою снарягу, за которую они проливали кровь, а потом снова вставали в строй. Но вместе с тем они сжигали своё рабское прошлое.

— Безупречные! У вас забрали прошлое, у вас отняли будущее. Вам всю жизнь внушали, что вы меньше чем люди, что вы всего лишь грязь под ногами, достойная лишь палки и плети. Но с этого момента вы все свободны! Каждый из вас может уйти, куда захочет, и он не уйдёт с пустыми руками — он начнёт свою новую жизнь с кошелем монет. Но я хочу предложить вам ещё один вариант: довериться мне. Я не буду вам господином, не буду вашим хозяином, каждого из вас я назову братом. Если вы пойдёте со мной, вы будете получать жалованье, достойную вашей воинской доблести еду и часть трофеев, как и положено воинам. Если вы согласитесь мне довериться, то вас запомнят как легенд. Я иду в Валирию, чтобы покорить её и раскрыть все её тайны. И предлагаю вам вместе со мной обрести бессмертие. Сейчас каждый из вас должен сделать свой первый настоящий выбор — не как раб, не как орудие хозяина, а как свободный человек!

Какой они выбор сделают? Да естественно, они пойдут за мной. Их учили слепо подчиняться любым приказам, и им моя немного пафосная речь о свободе и выборе — подтереться и забыть. Но тут в дело вступает другое: в поход со мной они пойдут с мыслью, что они равны мне, их «господину». А значит, я не господин. А раз я не господин и называю их братьями, то и я им равен. Момент покажет, был ли я прав и пойдут ли со мной мои новые товарищи, или я просто так освободил пятьсот человек.

И вот передо мной вышел из задних рядов один боец, по виду гискарец. Протиснувшись через строй, он встал передо мной и произнёс:

— Веди нас, брат!

Причём сказал «брат» так громко, чтобы все пять сотен услышали. А потом и все остальные разбили строй и стали скандировать мне: «Брат!».

Приятно. Даже если я не справлюсь и Эйрис изгонит меня из королевства за провал, я, по крайней мере, помог полтысячи человек обрести свободу. И я помогу им обрести человечность.

Дальше шёл пир. Торосу дали задание: пойти в Мир и купить всё то, чем питаются магистры, всё самое лучшее, что можно достать за деньги, и организовать пир для парней. Обошлось нам это в копеечку, но когда обретшие свободу бойцы увидели еду, которая им только снилась, они на неё сразу же набросились. И я не мог их винить: во время обучения их ничем, кроме безвкусной, но питательной похлёбки, не кормили, а тут им выдали фазанов, ягнят, экзотическую рыбу, фрукты, вина, соки и многое-многое другое.

И что же можно сказать про еду магистров? Дрянь. Нет, серьёзно, их представление о вкусной еде — это переперчённое или пересоленное мясо, ибо пряности — это дорого, а следовательно, если хочешь показать, что ты богат, не жалей приправ. Мои оболтусы и наш рыцарь-проститут потом признались, что моя готовка гораздо вкуснее и сытнее.

А вот что мне действительно понравилось, так это соки, особенно апельсиновый. Свежевыжатый апельсиновый сок — это вещь.

Следующую неделю мы потратили на полный, доскональный осмотр каждого бойца на предмет невыявленных болезней и травм, на закупку снаряжения, боевое слаживание и самое главное — парни давали себе имена. Ведь даже такой банальной вещи, как собственное имя, они были лишены. Многие брали моё имя, некоторые — имена моих оболтусов, появилась пара десятков Барристанов, несколько Туков и, конечно же, имена героев, о которых они слышали краем уха. Сир Барристан, кстати, был совершенно не против того, что они берут его имя.

Мы также распределили бойцов по отрядам: частью командовали мы с парнями, остальными — сир Барристан как самый опытный офицер, ветеран войны Девятигрошевых королей. Торос и парочка парней отвечали за обоз.

Вот так, потратив неделю, мы наконец выступили в сторону Селориса.

Местность вокруг не кишела какими-либо достопримечательностями: чуть жарче, чем в Королевских землях, и гораздо больше зелени. Жители немногочисленных деревенек, едва увидев нас на горизонте, мгновенно прятали еду, женщин и детей. Сурово, учитывая, что наши парни, несмотря на всё своё желание, не смогли бы уединиться для этого самого, да и еды у нас пока хватало. Проходя через такие деревни, мы платили только за воду и свежее мясо, которое ели прямо у костра. Козлятина вкусная, а вот их молоко — редкая дрянь.

По вечерам мы учили парней читать и считать, чтобы каждый в отряде (кто не в патруле и не в дозоре, разумеется) мог считать себя грамотным человеком. Квиберн потом точно скажет мне за это спасибо.

И всё бы ничего: пыльная дорога, жгучее солнце, топот полтысячи ног... если бы не долбаный кхаласар.

Эурон как раз вернулся со своим разъездом и предупредил, что орда идёт на расстоянии одного дневного перехода от нас, а их передовые дозоры — уже меньше чем в полудне пути. Мои уроки скрытности Грейджой помнил крепко, так что его дотракийцы не засекли. А вот наш отряд — ещё как. Учитывая их количество (примерно под тридцать тысяч человек, из которых около десяти тысяч — конные воины), прямой бой мы не вывезем ни при каких раскладах.

Окопаться и построить вагенбург, как Ян Жижка? Можно. Но нас тупо забросают горящими стрелами, и прощай походная казна, провиант и запасы воды.

Решение было отвратительным. Рядом находились руины древнего