Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Как шли, так и шли, перешагивая труп с освящённым болтом в голове. А Ренард уже врубился в толпу, прорываясь к друиду. Его меч мелькал, размывался дугой, бил справа, бил слева, сшибал косы, руки и головы.

— Козлобородого малому оставь! Он его кровник, — осадил Бесноватого Блез, занёс секиру и добавил с усмешкой. — Ты бы держался за мной, с твоими-то ковырялками.

— Спорим, я больше тебя накрошу? — азартно осклабился Гастон.

С этими словами он выхватил кинжалы из ножен, слетел с седла и ввинтился в ряды атакующих. Закрутился кровавым волчком, клинки окутались алыми шлейфами, а тела одержимых расчертили глубокие длинные раны. Убитые падали один за другим. За Гастоном неотрывно следовал его жеребец, топча и добивая подранков.

— Потом посчитаемся, — громыхнул Блез, сшибая одним ударом сразу три головы.

***

Чад рассекал широкой грудью толпу, как горячий нож — масло, бил копытом, топтал, а когда и кусался. Ренард срубал одержимых без устали, но взгляд его был прикован к Вейлиру.

На этот раз друид не спешил убегать.

— Щенок, надо было тебя ещё тогда удавить… Ну ничего, сейчас всё исправлю…

Слов де Креньян не расслышал — прочитал по губам, а глаза колдуна налились силой, злобой и обещанием скорой расправы. Ренард удвоил усилия. Вот он уже прорвался сквозь последний ряд поселян. Вот пустил коня вскачь. Вот замахнулся.

Осталось немного. Колдуну не уйти от возмездия.

— Anku! Рara wir et rud mi poder! — выкрикнул тот и воздел руку с растопыренными пальцами над головой.

Вокруг Вейлира заклубилась тьма, друид стал шире и выше.

— Rud mi poder!!! — повторил он и захохотал, упиваясь обретённой мощью.

— Сейчас ты умрёшь! — упрямо процедил де Креньян.

Колдун так не думал.

Он свёл ладони, формируя пронзительно-чёрный сгусток, прищурился, словно прицелился… Вдруг вздрогнул и в изумлении распахнул глаза. Хотел что-то сказать — слова застряли в горле, дёрнул руками — но его словно сдерживал кто-то. Комок тёмной магии рассеялся…

А Ренард просто махнул мечом и проскакал мимо, заходя на второй круг по широкой дуге.

За спиною раздался гулкий дробный стук. То убелённая сединами голова тёмного старца упала на церковное крыльцо, и покатилась по ступенькам, орошая серые доски багровыми каплями крови. Обезглавленный колдун ещё стоял, но из деревенских уже ушла одержимость, а когда тот упал, они и вовсе растеряли боевой пыл и разбежались по ближайшим дворам. Те, кто выжил, конечно.

Ренард осадил Чада, спрыгнул на землю и подбежал к трупу кровника. Посмотрел в распахнутые глаза колдуна… и отшатнулся от неожиданности. Лицо друида исказилось гримасой насмешки и ненависти.

— Ты ещё обо мне услышишь, молодой де Креньян… Мы ещё встретимся… Смерть — ещё не конец… — прошептал он напоследок и замолчал. Уже навсегда.

Крючконосое лицо застыло восковой маской, но с последним вздохом с мёртвых губ сорвалось белое облачко, а тело в тот же миг истаяло белым туманом. Мутно-молочная хмарь воспарила, разметалась лохмотьями, и налетевший ветерок погнал её в лес.

— Я немного вмешалась. Надеюсь, ты не в обиде? — раздался за спиной Ренарда бархатный женский голос. — Ну что, теперь ты доволен?

Де Креньян не торопился с ответом. Вроде как отомстил, но на душе было пусто. Последний враг пал от его руки, но радости он не испытывал.

— Не знаю, — наконец разлепил пересохшие губы Ренард и поднял на богиню невидящий взгляд. — Ивон с Элоиз это мне не вернёт. И Аннет тоже…

— Как знать, — перебила его Третья сестра, пожимая плечами. — В одном колдун прав: смерть — ещё не конец. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

— В смысле прав? — опешил Ренард. — Что ты хочешь этим сказать?

Богиня ответила бы, но её перебили.

Двери опороченного храма рывком распахнулись, на пороге появился некто высокий, костлявый с огромным изогнутым косовищем в правой руке. Просторная хламида полностью скрывала его тело, в чёрном провале глубокого капюшона терялось лицо, движения были плавными и текучими.

— Кто посмел поднять руку на моего служителя?! — проскрежетал незнакомец, скользнул к де Креньяну и замахнулся кошмарной косой.

От него дохнуло такой жутью, что Ренард шарахнулся назад, во рту у него пересохло, на лбу выступили капли холодного пота. А вот Бадб Катха, похоже, незваного гостя знала, узнала и не на шутку взъярилась.

— Ты что о себе возомнил, червь?! — рявкнула она, и окна в соседних домах задрожали в отзвуках её гнева. — С каких это пор у тебя появились служители?! Или ты позабыл, что сам на посылках?!

Незнакомец осёкся, замешкался и попятился сам от такого напора, а когда осознал, кто перед ним, юркой ящеркой устремился к дверям.

— Стоять! — грозный окрик пригвоздил его к месту. — Я с тобой не закончила!

Ренарда слегка отпустило, и он нашёл в себе силы спросить.

— Кто это?

— Анку, Жнец смерти, — бросила через плечо Бадб Катха, как само собой разумеющееся и, взлетев на крыльцо, схватила того за шиворот.

— Анку? — Ренард от неожиданноси громко икнул.

«Ну да, мог бы и сам догадаться. Колдун ведь его призывал… И Третья сестра говорила, к кому переметнулся друид… Странно, что амулет промолчал… Может, его переклинило от присутствия многих могущественных сущностей?»

Тем временем богиня трепала жуткого Жнеца Смерти, как дворовый пёс — старую тряпку, устроив ему форменный допрос.

— Отвечай, гадёныш, с каких это пор ты возомнил себя равным богам?! — орала она, и её красивое лицо стало страшным от ярости. — По какому праву сманил моего слугу? И почему вершишь суд над человеками без ведома старших?

Наконец, она выдохлась. Анку выдрался из её хватки, отбежал на безопасное расстояние.

— Оставь меня, Тёмная, — с обидой окрысился он, — я всё сделал правильно. Люди утратили веру в Древних, я их просто к ней возвращаю. А слуга твой пришёл ко мне сам, потому что вы трое не дали ему ответов!

— Пришибу, паршивца! — дёрнулась к нему Бадб Катха.

— Не надо! — пискнул тот и сжался, прикрывшись косой.

Но, судя по всему, Жнецу уже ничего не грозило. Богиня выпустила пар, а убивать его она изначально не собиралась. Так попугало немного. Но даже от такого немного у Ренарда рубаха прилипла к спине.

— По твоей милости мне с сёстрами ненужной работы добавилось, — недовольно проворчала она, — не успеваем переправлять