Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Та словно его мысли прочла.

— Не дёргайся так, — презрительно скривилась богиня. — Тебе понравится моё предложение.

— И всё-таки, — не спешил соглашаться Ренард. — Чья жизнь тебе понадобилась?

— Твоего старого знакомца. Колдуна.

— Вейлира?! — изумлённо уточнил де Креньян, когда справился с замешательством.

— Всё верно. Его, — кивнула богиня.

— Так он, вроде как, твой слуга, — вмешался в разговор Блез. — Зачем тебе его смерть?

— На всё-то вам людям нужна причина, — ядовито попеняла ему Третья Сестра, с трудом сдерживая нетерпение. — Будем считать это моей прихотью. Такое объяснение тебе подойдёт?

— Дело твоё, конечно, — растерялся Блез и пошёл на попятную, — Просто хотел узнать...

— И всё-таки, почему? — продолжил допрос де Креньян. — Мне интересны твои побуждения.

— Ублюдок переметнулся к Анку, — процедила богиня и её лицо омрачилось лютой ненавистью. — Получил от нас силу и предал. Он должен умереть.

Её злоба обжигала на расстоянии, и Блез уже трижды пожалел, что влез в разговор.

— Но зачем тебе я? — спросил Ренард. — Не проще тебе самой прикончить отступника?

— Так будет забавнее, — скрежетнула Бадб Катха зубами и добавила металла в голос. — Ну так что, согласен? Я два раза просить не привыкла.

Ещё бы де Креньян отказался. Он об этой встрече уже годы мечтал. В смысле не с богиней — с друидом.

— Согласен, — кивнул он. — Рассказывай, где его искать.

— Я сделаю лучше, — хищно улыбнулась богиня. — Я тебе его покажу.

Глава 7

Спросить, как именно она это сделает, никто не успел. За спиной Третьей сестры распахнулись чёрные крылья, выросли до невероятных размеров и приняли в свои объятия Псов. Всех троих. Вместе с конями. Ощущения были такие, словно их всех в глубокую яму бросили. Без дна. И они туда падали долго и кувырком.

Когда всё прекратилось и Ренард смог унять тошноту, он понял, что очутился в чьём-то дворе. Конечно, если можно судить по перекошенной ограде и распахнутой настежь калитке, уныло висевшей на одной петле.

Дальше простирался лес. Не Орлинский. Пожиже.

Первым тишину нарушил Гастон:

— Давно хотел извиниться, парни. Думал, с вами скучнее будет.

Блез только хмыкнул, а Ренард и вовсе ничего не ответил. Осматривался.

***

Места были, мало того, что знакомы — прочно связаны с воспоминаниями из прежней жизни. Вон там, у опушки он когда-то давно схватился с первым за всю свою бытность иным. Вон там, где очаг, его обмывала отварами тётка Клодина — хотела сбить со следа зловредных чужан. Аннет тогда ещё в доме пряталась, подглядывала и хихикала втихомолку…

Аннет… Как давно он её не видел…

В душе колыхнулась радость близкой встречи с любимой.

Ренард обернулся с затаённым дыханием, и хрупкое чувство оборвалось со звуком лопнувшей струны. От дома ведуньи ничего не осталось. Лишь печная труба одиноко торчала в груде угольев, золы и прогоревших дочерна брёвен.

— Что здесь случилось? — не своим голосом прохрипел де Креньян.

— Всё то же, — коротко бросила Бадб Катха, пристально взглянув на него. — Вейлир.

— Что сталось с Аннет?

— Откуда я знаю? Погибла, наверное, — равнодушно пожала плечами богиня. — Если уж колдун сюда добрался, вряд ли кого-то оставил в живых.

— Где он?! Ты обещала его показать! — взрычал Ренард раненым зверем.

— Так я ж не отказываюсь, — Бадб Катха сделала возмущённое лицо. — Просто сначала решила сюда заскочить, думала, тебе будет интересно. А колдун он здесь, рядышком. В Фампу обосновался.

Ренард в приступе ярости едва не раскрошил зубы.

«Обосновался?! Здесь?! В его родовых землях?! После всего зла, что успел причинить?!»

Богиня, наблюдавшая за эмоциями де Креньяна, чуть заметно кивнула в такт своим мыслям и дёрнула уголком рта в намёке на довольную улыбку. Большего она себе не позволила. Нужный настрой получен, дело осталось за малым.

— Подбросить? — участливо предложила она.

Ренард её не услышал. Он уже понукал коня, пуская того в галоп.

— Ну да, не так уж здесь и далеко, — пробормотала Бадб Катха в спину рыцарям, устремившимся вслед де Креньяну.

С этими словами она смазалась призрачной тенью и пропала. Не насовсем — незримо перенеслась в Фампу. Предстоящего действа она никак не могла пропустить.

***

Блез с Гастоном нагнали товарища почти у самой деревни.

— Смотри, — показал Бородатый на островерхую крышу церквушки.

Креста там не было. Шпиль венчала крестьянская коса, кое-как примотанная обрывком верёвки. Она напоминала кривую семёрку, символ Анку и его провозвестников. Ничего хорошего это не сулило.

Ренард скрипнул зубами, вбил пятки Чаду в бока и вырвался вперёд. Псы выстроились клином, загодя готовясь к атаке. Блез захлопнул забрало, в его руке заполыхала синевой чудовищная секира. Гастон на скаку взводил арбалет, изрыгая проклятия в адрес еретиков. Дестриэ яростно грызли поводья в предвкушении скорого боя.

Деревня встретила мертвенной тишиной, и сама была неживая. Перекошенные заборы, запылённые окна, провисшие крыши. Собаки не лаяли, не подавала голос скотина, ни одна хозяйка не костерила нерадивого муженька.

Тихо, как в склепе.

Ни детишек. Ни случайных прохожих.

Триал пролетел по улице, оставляя за собой топот копыт и пыльные сизые клубы. Вот уже показалась и площадь у церкви.

Здесь хватало и людей, и крестов.

Толпа поселян, многие с косовищами, внимала высокому иссохшему старцу. Тот стоял на крыльце дома Божьего, что-то вещал и размахивал руками, уподобившись ветряной мельнице. Вкруг торчали грубо сколоченные крестовины, и на каждой висел служитель истинной церкви.

Намётанный глаз Ренарда выхватил с десяток чёрных облачений храмовников, серые рясы святого Дознания, белые одеяния отцов-инквизиторов…

— Взять! — пронзительно каркнул старец, указав на всадников узловатым перстом десницы.

Толпа, как один, обернулась, и Ренард почувствовал, как зашевелились волосы под шлемом. У крестьян вместо глаз были буркалы, иначе не назовёшь. Белёсые, безжизненные и пустые, какие не у всякой нечисти встретишь.

— Одержимые! — прогудел Блез сквозь забрало.

А селяне уже развернулись и ковыляли навстречу Псам, покачиваясь в такт неуклюжим движениям. Их руки тянулись вперёд, пальцы скрючились в когти — одержимые жаждали плоти и крови.

— Козлобородый, чур, мой! — застолбил колдуна Гастон и, не целясь, разрядил арбалет в лоб ближайшего противника.

Одержимый рухнул под ноги другим, но те не дёрнулись, не вздрогнули, не оглянулись.